Доверие

— Кирчо, прошу тебя, поторопись! Хочется немножко погулять, — поторапливала Эма.

— Чтобы встретиться с тем бородачом? — пошутил я.

— Если решил испортить мне настроение уже сейчас… — с угрозой начала она, но кто-то постучал в окно.

Открыл окно. Рядовой Петров, мой связной, виновато смотрел на меня снизу.

— Товарищ лейтенант, вам приказано немедленно заступить на дежурство. Суточный наряд построен на плацу и ждет вас…

Знаю, что связные никогда не приходят с приятными вестями.

— Возвращайся и доложи, что я иду! — говорю ему тихо и стараюсь улыбнуться, чтобы не показать своей злости подчиненному.

Обернулся. Эма стояла молча.

— Я должен идти…

— Кирчо, ты мне обещал…

— Не будь наивной, прошу тебя! Ты прекрасно знаешь, что я должен идти! — пытался убедить ее.

— Тогда иди! Иди в свою казарму! — сказала дрожащим голосом Эма и схватила свое пальто. — Все! Я найду, с кем встретить Новый год! — выпалила она, заплакала и выскочила за дверь.

Я даже не попытался ее вернуть. Не имело смысла. У меня не было выхода. Пусть убираются ко всем чертям и Эма, и Стефанов, и все… Друзья!

При обходе караула мне стало странно весело. Говорил солдатам плоские шуточки, какие знал, но у них они не вызывали улыбок. Бойцы, кажется, понимали, что мне не до смеха, и многозначительно молчали.

Принял дежурство, пожелал сменившимся с наряда коллегам приятной встречи Нового года, и время потекло мучительно долго. Курил одну сигарету за другой. Мир встречал Новый год, а я не мог себе найти места. Ни музыка, ни праздничный шум на улицах меня не успокаивали. Представил себе, как Стефанов в последний момент позвонил в часть и сообщил, что ему необходимо везти жену в больницу. У меня не было оснований сердиться на него, но он мог отказаться от своего прежнего решения значительно раньше. Тогда события развивались бы совсем иначе.

А Эма? Она, естественно, танцует с бородачом, кокетничает и не думает обо мне. Потом попросит его проводить до дому или останется у него. К черту и ее и его!

Направляюсь к складам. Долго проверяем с начальником караула посты. С такой тщательностью никогда раньше не проверял. Каждый предупредительный оклик часового возбуждал во мне подозрительность. Когда вернулся в помещение, меня снова охватили мысли о тех четверых: Стефанове и его жене, Эме и адвокатике. Строил планы отмщения, но тут же отказывался от них.

Незадолго до наступления Нового года в дежурку неожиданно нагрянул Стефанов. Словно мои мысли о нем привели его сюда. Лицо его раскраснелось от мороза, в глазах полыхало счастье.

— Все отлично, брат мой! Все кончилось прекрасно!.. А ты чего надулся? А ну снимай снаряжение и пистолет!

Не пошевелив ни одним мускулом и даже не взглянув на него, приказываю:

— Немедленно покинуть военный городок! Или я вас арестую и отправлю в военную комендатуру!

— Да ты что, Кирчо! Неужели ты не знаешь?

Все так же невозмутимо снимаю телефонную трубку и начинаю крутить ручку:

— Алло! Начальник караула! Срочно направь в комнату дежурного двух вооруженных бойцов!

Стефанов с недоумением посмотрел на меня, а потом сел на кушетку и раздраженно сказал:

— Ты думаешь, я пьяный? И злишься. Потом сам поймешь, что не мог я поступить иначе. Нужно было срочно отправить жену в родильный дом!

Я молчал. Он со злостью хлопнул дверью и удалился. Теперь я мог быть доволен. Отправил бойцов в караульное помещение и нервно начал ходить по комнате. С нетерпением ждал своего помощника, чтобы снова отправиться на проверку постов — так лучше всего успокаивались мои нервы. Послышались быстрые шаги, и снова появился лейтенант Стефанов.

— По приказу командира немедленно сдайте дежурство! — выпалил он, еле переводя дух.

Не спеша расстегиваю ремень и кладу его на стол. Снял красную нарукавную повязку.

— Поторопись, балда, а то Эма замерзнет у главного входа! — прикрикнул Стефанов.

— Не лезь, куда тебя не просят! — зло процедил я.

— Эх ты, шут гороховый! Посмотри, в окно!

Там, на пятачке под дежурной лампочкой, пританцовывала Эма. Я просто не верил своим глазам.

— У меня родился сын! Ты слышишь, глупец! Я уже отец… — гудел с веселым смехом Стефанов, схватил меня и вытолкнул за дверь: — Иди! Чего еще ждешь? В эту ночь все должны праздновать!

Его последние слова «У меня сын, сын!» подстегнули меня, и я бросился к выходу.

Схватил Эму за руку и потащил за собой. Спешил, однако куда — не знал. Мне было все равно. Потом мы побежали. Свалились в снег, помогали друг другу встать, весело смеялись и снова бежали до изнеможения.

Раздался бой башенных курантов. Было двенадцать часов. Мы остановились, чтобы встретить наш долгожданный Новый год. Мы целовались, взволнованные и счастливые, а Эма спешила рассказать, что случилось этой ночью. Я ничего не слышал, только смотрел в ее глаза, отражавшие небо. Спросил ее:

— Чего бы ты хотела пожелать нам в Новый год?

— А ты?

— Сына! Как у лейтенанта Стефанова! — прошептал я, пристально глядя в ее глаза.

Ласково поцеловав, она прижалась ко мне.