Читаем Древние греки. От возвышения Афин в эпоху греко-персидских войн до македонского завоевания полностью

Двум столь разным и могущественным полисам было нелегко сосуществовать друг с другом, и война между Афинами и Пелопоннесским союзом, разразившаяся в 431 г. до н. э. и ставшая главным предметом исторических изысканий Фукидида, в первую очередь стала борьбой за власть, за господство над всей Грецией. Как писал Фукидид, «истинным поводом к войне (хотя и самым скрытым), по моему убеждению, был страх лакедемонян перед растущим могуществом Афин, что и вынудило их воевать». Однако не следует забывать и об идеологической составляющей – противостоянии между демократическими и олигархическими идеалами. Оно оказало заметное влияние на ход войны, так как в среде богатых жителей городов, подчинявшихся Афинам, нашлись сторонники спартанцев, а простые люди с Пелопоннеса могли симпатизировать афинянам. Но последний вариант был менее выгоден, поскольку эти люди не имели оружия. Столь значительная продолжительность войны, продлившейся в общей сложности 27 лет и прерывавшейся лишь компромиссным Никиевым миром 421 г. до н. э., отчасти была связана с силой чувств, вызванных претензиями афинян на создание державы, но в основном она была обусловлена трудностями, с которыми противники вступали в схватки друг с другом. Обладавший огромной силой на суше, Пелопоннесский союз не мог помешать афинянам перебрасывать припасы по морю, а афинский флот, в свою очередь, не был в состоянии нанести ущерб наземным ресурсам врага. Афины пытались выйти из тупика, совершив в 415 г. до н. э. масштабный и весьма амбициозный поход на Сицилию, где выращивали злаки, большая часть которых поставлялась на Пелопоннес. Эта кампания, проведенная в 413 г. до н. э., стала для афинян крайне неудачной и знаменовала перелом в войне и конец безраздельного господства афинян на море. Несмотря на это, они построили новый флот взамен уничтоженного и с поразительным упорством продолжали сражаться, и в 404 г. до н. э. конец войне положили персы, оказавшие помощь Пелопоннесскому флоту, сумевшему получить контроль над Геллеспонтом и отрезать поставки продовольствия, шедшие в Афины с юга России.

Материальный ущерб был огромным. Пелопоннесские войска разорили сельскую часть Аттики, сначала совершая короткие набеги, а затем, после 413 г. до н. э., проводя военные операции из укрепленной крепости, располагавшейся к северу от Афин. В первой половине войны столь же сильный ущерб был нанесен афинянами Мегаре, а Коринф, обладавший флотом и не отбивший их нападение, так никогда и не сумел вернуть свою прежнюю силу. Не менее важным был моральный вред. Особенно ярко это было заметно в Афинах, где длительное напряжение, связанное с войной, вылилось в 415 г. до н. э. в настоящую истерию, вызванную рядом кощунственных поступков, в 411 г. до н. э. – в кратковременный олигархический переворот Четырехсот, а в 406 г. до н. э. – в незаконный суд и казнь шести стратегов-победителей. После поражения, которое Афины потерпели в 404 г. до н. э., спартанцы установили в этом городе олигархическую власть Тридцати тиранов. За этим последовала гражданская война, вследствие чего осенью 403 г. до н. э. спартанцы были вынуждены уступить и восстановить в Афинах демократию. Тем, кто станет осуждать афинян за то, что в 399 г. до н. э. они осудили и казнили Сократа, следует помнить, насколько непростыми для них были все эти перемены.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология