Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории

Некоторые члены посольства сказали, что это нужно обсудить со вторым главой экспедиции, но Бань Чао сразу же отклонил это предложение. «Наша удача или неудача, – сказал он, – зависит от быстроты действий. Мой товарищ – педантичный чиновник. Если он узнает про наш план, то очень испугается и станет тянуть время. Слухи о нашем плане просочатся наружу, и наши шансы на внезапное нападение будут уничтожены».

Воодушевленные красноречием Бань Чао и вином, 36 членов посольства в конце концов решили рискнуть жизнью и напасть на гуннский лагерь, хотя было известно, что численность гуннов превышает их в несколько раз. Воспользовавшись темнотой, небольшой отряд бесшумно выбрался из города и вскоре оказался вблизи гуннского лагеря.

Вместо того чтобы задействовать всех своих людей, Бань Чао поставил десятерых позади лагеря гуннов. Каждому из них он дал военный барабан и приказал, как только будет дан сигнал, начать производить как можно больше шума в надежде, что гунны подумают, будто прибыла большая китайская армия. Оставшиеся 26 человек, вооруженные самострелами, подобрались к гуннскому лагерю спереди и залегли в ожидании сигнала атаки. Сам Бань Чао подкрался еще дальше вперед, и в конце концов ему удалось поджечь одну из гуннских палаток. К счастью, дул сильный ветер, и вскоре весь лагерь запылал огнем.

Как только вспыхнуло пламя, китайские воины, стоявшие сзади, начали бешено бить в барабаны, а те, что прятались спереди, выпустив стрелы из самострелов, бросились в рукопашный бой. Для гуннов все это стало полной неожиданностью. Придя в ужас от пожара и вообразив, что они со всех сторон окружены большой вражеской армией, гунны думали только о том, как спастись. Гуннский командующий и тридцать его командиров были убиты, и более сотни солдат погибли в огне.

На следующее утро Бань Чао послал царю Шаньшаня голову гуннского командующего как деликатное напоминание, что ему будет лучше повторить клятву верности императору Поднебесной. Испуганный монарх понял намек, поклялся в вечной верности и тут же отправил к китайскому двору одного из своих сыновей в качестве заложника.

Сначала могло показаться, что проблема может возникнуть от того, что товарищ Бань Чао не был поставлен в известность о нападении, пока все не закончилось, поскольку этот человек был завистлив и имел при дворе могущественных друзей. Но после того как Бань Чао наговорил ему массу лестных слов и поклялся, что не станет присваивать себе все плоды успеха, проблема разрешилась сама собой. В действительности император Китая и его двор были так довольны подвигом Бань Чао, что решили в том же 73 г. отправить его еще дальше в Кашгарию, чтобы он смог заключить договоры с другими мелкими государствами Западного региона. На этот раз он один был ответственным за экспедицию, и ему не мешал товарищ того же ранга. Кроме того, Бань Чао предложили гораздо более многочисленный эскорт, но он настоял, что снова возьмет с собой только 36 человек – на том основании, что более крупным отрядом труднее управлять.

В то время государства Северной Кашгарии находились в слишком сильной зависимости от гуннов, чтобы у Бань Чао был какой-нибудь шанс на успех в этом регионе, поэтому он мудро решил идти в Южную Кашгарию и там начать переговоры в первую очередь с царем Хотана. Не будем забывать, что, хотя в этот период Хотан являлся вассалом гуннского царства, монарх этого маленького государства был исключительно активным и энергичным человеком и превратил Хотан в самый важный центр в южной части Таримского бассейна. С учетом сложившейся ситуации Бань Чао надеялся, что он сможет пошатнуть зависимость хотанцев от гуннов, не втягиваясь в активные военные действия, к которым он из-за малочисленности своих сил был абсолютно не готов. Однако вскоре он обнаружил, что перед ним стояло множество трудностей. Гунны держали в Хотане постоянного представителя, и этот человек по-прежнему пользовался большим влиянием. Но еще хуже, что главный местный колдун или «верховный жрец» был решительно настроен в пользу гуннов и против китайцев. По этой причине неудивительно, что царь Хотана оказал Бань Чао и его маленькому отряду довольно холодный прием.

Через несколько дней верховный жрец, желая еще больше смутить китайских послов, сказал царю, что боги разгневались, поскольку он принял китайцев, и теперь, чтобы успокоить их гнев, нужно принести им в жертву именно ту лошадь, на которой имел обыкновение ездить Бань Чао. Царь, желая умилостивить богов, но не порывать с китайцами окончательно, отправил к Бань Чао гонца с просьбой подарить ему эту лошадь, чтобы на празднике ее можно было принести в жертву богам.