Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории

Бань Чао прекрасно знал, какую интригу затеял колдун, и сразу же решил действовать. Он очень вежливо ответил гонцу, что будет рад отдать свою лошадь для жертвоприношения, но только если верховный жрец лично явится и укажет ему нужную лошадь. Верховный жрец с готовностью согласился, желая продемонстрировать свою власть, и вскоре приехал в китайский лагерь, после чего Бань Чао немедленно схватил злосчастного колдуна и отрубил ему голову. Отрубленную голову он отправил царю в качестве «подарка».

Царь был так потрясен отвагой китайского посла, что вместо того чтобы наказать Бань Чао за дерзость, решил окончательно порвать с гуннами. В скором времени хотанцы убили гуннского представителя и присягнули на верность Поднебесной империи. Нет сомнения, что такой смене покровителей во многом способствовало то, что царь и его придворные, заявив о своей лояльности китайцам, получили от Бань Чао щедрые подарки.

Бань Чао оставался в Хотане еще несколько месяцев, но в начале следующего 74 г. он решительно двинулся на северо-запад и завладел Кашгаром. Незадолго до этого царь Кучи, который сам был вассалом гуннов, пришел в Кашгар и, свергнув местного правителя, посадил на трон Кашгара знатного человека из Кучи по имени Даути. Поскольку Даути был предан Куче и гуннам, Бань Чао понимал, что, пока Даути остается на троне, ему будет очень трудно склонить Кашгар на сторону Китая.

Не смутившись этими трудностями, Бань Чао со своим маленьким отрядом двинулся на северо-запад и в скором времени оказался неподалеку от цели. Однако вместо того, чтобы самому идти прямо ко двору недружественного правителя, Бань Чао приказал одному из своих военачальников ехать в Кашгар и требовать от царя официально присягнуть на верность Китаю. Наряду с этим формальным приказом Бань Чао шепнул своему подчиненному, что его требование почти наверняка будет отвергнуто, но во время аудиенции появится возможность схватить самого царя. «Не забудь, – добавил он, – что царь Даути не местный, и большинство обитателей Кашгара далеки от преданности ему. Поэтому тебе будет не очень сложно схватить царя».

Посланец Бань Чао поскакал к царю. Когда он явился перед Даути, тот надменно отказался даже рассматривать вопрос о подчинении Китаю, но, увидев, что его сопровождают всего два человека, не стал особенно беспокоиться о своей личной безопасности и позволил китайскому военачальнику и его людям приблизиться к себе. Аудиенция уже подходила к концу, когда китайский военачальник и его люди внезапно набросились на царя и связали его веревками. Придворные, присутствовавшие на аудиенции, были так ошарашены их бесстрашными действиями, что выбежали из комнаты, даже не попытавшись прийти на помощь своему монарху.

Как только Бань Чао услышал об этом, он и оставшиеся члены его маленького отряда немедленно поскакали в Кашгар и сразу же выпустили обращение, где говорилось, что они прибыли только для того, чтобы освободить жителей от гнета Кучи и гуннов. По их наущению на трон был посажен племянник прежнего местного царя Кашгара (которого сместили кучайцы). Местные жители обрадовались новому положению дел, а новый царь, конечно, с полной готовностью присягнул хозяину Бань Чао – китайскому императору.

Затем встал вопрос, что делать со свергнутым и взятым в плен Даути. Новый правитель и большинство обитателей Кашгара выступали за то, чтобы предать его смерти. Однако Бань Чао, который, вероятно, уже задумывался о будущих отношениях с Кучей, заявил, что смерть Даути нисколько не поможет делу, и приказал освободить свергнутого монарха и отправить его на родину.

Захват Кашгара ознаменовал собой высшую точку в карьере Бань Чао этого периода. На тот момент сам Бань Чао не предпринимал никаких попыток расширить китайское господство на Кучу, Карашар или какое-то еще государство Северной Кашгарии, но несомненно, что благодаря его впечатляющему успеху на юге и западе Китай смог позже, в 74 г., назначить другого человека наместником всей Кашгарии. Именно этот человек впервые пошел на государства северной части Таримского бассейна и восстановил там сюзеренитет Китая.

В начале 75 г. казалось, что Китай занимает очень выгодное положение в отношении народов Центральной Азии.

Западная Маньчжурия и Восточная и Западная Монголия находились либо в руках дружественных китаю ухуаней и сяньби, либо в подчинении южных гуннов. Северные гунны потерпели существенное поражение; стратегически важные царства Гуши были вырваны из их рук, а господство гуннов в Кашгарии сменилось почти повсеместным признанием верховенства Китая.

Однако тот же год показал, что, хотя гунны потерпели поражение, они были далеко не разгромлены, и уже очень скоро смогли продемонстрировать впечатляющее возвращение. В результате их возобновившихся нападений китайцы за несколько месяцев лишились почти всех плодов своих недавних побед.