Другая история искусства. От самого начала до наших дней

«Отступавшие с Вильгардуэном франки достигли г. Памфила, где застали значительный отряд рыцарей, спешивший из Анатолии на помощь, и не могли сообщить известий более печальных, так как погибли сюзерены многих рыцарей, опоздавших их выручить от смерти. Рыцари плакали горькими слезами и били себя в грудь».

«Им, цвету французского и фландрского рыцарства, в ответ на просьбу о помощи советуют заключить мир с убийцей рыцарей, варваром, главою мятежных греков и вонючих куман, приносивших пленных в жертву своим богам».

«Рыцарей вместе с конными сержантами было 500–700 человек, против них собралась масса в 4000–5000 конного и пешего ополчения. Но искусство и храбрость победили число и на этот раз… Рыцари напали на врагов в маслинной роще у Кундура и разбили их наголову; сам деспот позорно спасся бегством в Эпир».

«Борил выстроил свои тридцать три тысячи в тридцать шесть полков; болгары держали длинные богемские мечи и гордо наступали, думая захватить и этого императора. Первую линию франков вели Петр Брашейль, Мальи и старый маршал Вилльгардуэн, рыцарь брабантский и другие, императора просили быть в резерве… Тогда все взяли копья наперевес и с криком „Святой Гроб!“ поскакали на подступающего врага. Сбитые с лошадей первые ряды болгар уже не могли подняться, их добивали следующие ряды рыцарей, и войска Борила обратились в беспорядочное бегство. Брашейль и Мальи с 20 рыцарями ударили на самого Борила, при котором было 1600 человек; император Генрих в пурпурной мантии, усеянной золотыми крестами, скакал впереди своего отряда. Болгары рассыпались, как жаворонки от коршуна, хотя их было 33 тысячи; рыцари гнали их целых пять часов, „как безгрешные дьяволов“, хотя их было 15 дружин по 20 человек, лишь у императора было 50 рыцарей».

Все это беллетристика, пусть и в меньшей степени, чем те письменные источники, хроники, на которых она основана. Однако люди любят беллетристику и доверяют историкам. Увлекательный, эмоционально окрашенный текст легко ложится в память.

Так же, как и письменное слово, живопись и скульптура тоже воздействуют на представления людей о прошлом. Сознание услужливо подсовывает нам привычные картинки: вот так выглядел рыцарь времен Ричарда Львиное сердце. Так выглядел монгольский воин Чингисхана. А таким был сам Чингисхан. Мы с вами не раз видели героев древности и средневековья в книгах, несмотря на то, что их реальных изображений как не было, так и нет! В одном учебнике ухитрились дать портреты всех древнерусских князей, хотя при жизни их никто не рисовал. На мое возмущение мне объяснили, что это поделки для школьников, а СЕРЬЕЗНЫЕ ученые занимаются СЕРЬЕЗНЫМ делом, они-то все понимают правильно. Дескать, нельзя нападать на историю, опираясь на учебники для младшеклассников.

Ох, если бы все было так просто. Но ведь школьник становится студентом, потом аспирантом, а потом — серьезным ученым, историком. А в голове его сохраняются затверженные с детства стереотипные слова и представления, которые тем тверже, чем чаще их повторяли. Попросите любого человека дать мгновенную аналогию слову «птица», и он ответит вам — воробей. А «фрукт» — это, конечно, яблоко (теперь, правда, банан), поэт — Пушкин, иго — монголы, история — …и весь школьный набор.

А как она возникла, традиционная история?