Другая история литературы. От самого начала до наших дней

Следует пояснить, что авторы XIV–XV веков обращаются не только к античной (греческой) классике, но и к местной национальной. Пишут разнообразные произведения в средневековом стиле – рыцарские романы «под XII–XIII век», например. Все это получилось из-за того, что после чумы 1308–1349 годов возникла потребность в восстановлении культуры. Многие «античные» произведения XIII века действительно относятся к этому веку – какие-то находили, какие-то восстанавливали по памяти. Отсюда и началась путаница с историей и хронологией. Причем интересно, что сама по себе тенденция обращения к своей средневековой классике носит не региональный европейский, а мировой характер, ведь то же самое мы видим в литературе Индии и Китая, только с некоторым «запозданием».

В этих странах XV–XVI века ознаменованы творчеством многих выдающихся поэтов, которые, как полагают специалисты по литературе, выступали носителями гуманистического идеала, имеющего определенные аналогии с идеалами гуманистов европейского Возрождения. Но «идейный материал», на который опиралось творчество поэтов Индии (сообщают литературоведы), «был почерпнут как в индийской античности, так и в народной культуре Средневековья».

Е. Паевская пишет: «Одним из наиболее ярких выразителей в индийской поэзии гуманистических идеалов, в известной мере напоминающих предвозрожденческие устремления на Западе, был Кабир (1440?-1518?)»… Или: «Творчество Мукундорама Чакроборта своим гуманизмом, свободой обращения с традиционными, в том числе религиозными, догматами имеет много общего с другими произведениями индийской литературы XV–XVI вв., и это свидетельствует, что в историко-литературном развитии Индии появились тенденции, которые при всей своей специфике перекликались с некоторыми особенностями литературного процесса в Европе того же времени».

И Конрад тоже пишет о таких же процессах в китайской литературе:

«Определенный застой в изящной прозе приводил к очередной (послетанской эпохе) волне движения за возврат к древности (линия № 7) в Китае в XV–XVI вв. Сторонники этого движения (семь мудрецов) выступали за стилевые нормы III в. до н. э. – III в. н. э. в прозе и танской поэзии в стихотворном творчестве».

«Им вторили и представители «второй семерки», которые считали, что в произведении не должно быть ни одного слова, появившегося после III в. н. э. (линия № 6). Однако постепенно даже сторонники «возврата к древности» отходят от своих жестких позиций. Се Цинь (1495–1575), например, провозглашает, что «литература изменяется вслед за эпохой», и стоит не за слепое подражание образцам, а за то, чтобы, используя древних, создавать собственный стиль».

Во всем этом нетрудно увидеть параллели и с борьбой за «чистоту латыни» в средневековой Европе, и обращение к национальной классике конца XIII – начала XIV века в «каролингской» Академии.

«В XV–XVI вв. (линии № 7–8) определенный, хотя и гораздо меньший интерес к китайской литературной новелле проявляется и в Японии, где в это время создается интересная обработка новеллы Бо Син-цзяна (IX в., линия № 7) «Жизнеописание красавицы Ли».

Вообще же литература Японии, Кореи, Вьетнама в это время больше ориентировалась на поэзию и прозу эпохи Тан (VII–X вв.), чем на современную писателям литературу Китая».