Другая история Руси. От Европы до Монголии

Дело в том, что при Григории VII ситуация с властью на Руси была такова, что царя Димитрия найти невозможно. В Новгороде вообще не было ни царей, ни князей, а была республика с вечевым правлением; Московского и Владимирского княжеств еще не существовало, а было одно только Киевское княжество, в котором княжил совсем не Димитрий, а Изяслав Ярославич. Поэтому Тургенев был вынужден сделать примечание: «Димитрий — это великий князь Изяслав». Исходил он в этом странном отожествлении только из того, что Изяслав княжил между 1054 и 1078 годами в Киеве, и будто бы в 1075 году ездил в Германию к императору Генриху IV. Значит, он вполне мог обращаться к папе за помощью против своих соперников Святослава и Всеволода, чтобы потом, с привлечением на свою сторону поляков-католиков, возвратить себе Киев в 1077 году. Всё это, конечно, показывает, что уже и сам Изяслав был униатом, но в письме папы ничего не говорится об обстоятельствах его жизни.

На этом примере ясно видно, как создается история. Есть акт папы Григория. Спустя несколько сотен лет некто неизвестный (возможно, граф Марини), приписывает, что этот Григорий — седьмой. Разумеется, он знать не знает, был ли во времена этого папы князь по имени Димитрий на Руси. Его запись основана не на знании, а на вере. А. И. Тургенев, в свою очередь, ВЕРИТ записи и вынужден сочинять, что Димитрий и есть Изяслав. Все последующие историки верят этим двоим. И вот наука История оказывается основанной на вере, а не знании.

Положение серьезного исследователя тут безвыходное, если из любви к документальности он будет настаивать, «рассудку вопреки, наперекор стихиям», что римский папа отвечал Изяславу как Димитрию, не узнав предварительно его имени от приехавшего сына, и что сын взялся доставить письмо, адресованное его отцу на чужое имя.

А при нашей хронологии и взгляде на «татарское иго» как на крестоносное ярмо всё легко объясняется. Становится ясно, что письмо «К Димитрию, царю русков и к царице его супруге» принадлежит не Григорию VII, а, скорее всего Григорию X (1271–1276), так как в это самое время жил Димитрий Александрович, сын Александра Невского, великий князь Владимирский (1246–1294). Великого князя действительно следовало титуловать rex. Если письмо папы к нему написано в 1276 году, то Димитрию в это время было лет тридцать, а сыну его лет десять — двенадцать, и он мог отправиться в Рим на благословение папы, вместе с каноником-гувернером. Только тогда все и приходит в порядок.

Точно то же можно сказать и о письме папы Григория к Польскому герцогу Болеславу. Это не польский король (rex) Болеслав II Смелый (1058–1080), как думают историки, а действительно герцог (dux) Болеслав II Стыдливый (1226–1279), который уже с девятилетнего возраста правил «Малой Польшей», одним из феодальных уделов распавшегося в 1150 году первого Польского королевства. Так объясняется употреблённый папою титул герцог, что было бы неуместно при обращении к королю Болеславу Смелому, жившему в XI веке, а вполне подходит по времени к Болеславу Стыдливому.

Посмотрим теперь и на другие папские письма. С 1216 года послания направлялись орденам Госпитальеров и Тевтонскому с требованием обращения в католицизм, а затем и закрепления за папой Ливонии, Эстонии и Пруссии. Папой устанавливается новая область Семигаллия (Полуфранция), считаемая за часть Курляндского герцогства, причем с 1231 года епископ Семигалльский назначается папским легатом в Семигаллии, Ливонии, Готландии, Винландии, Эстонии, Курляндии и в других провинциях новообращенных и язычников.

О русинах (Rutheni) говорится в ряде посланий с 1222 года или как о католиках, или как о греческих сектантах. Из посланий папы Гонория III (1216–1227) видно, что в России были тогда католические епископы, подчиненные легату Семигалльскому.

С 1226 года Ливонскому ордену (Магистру и братьям Христового воинства в Ливонии) дано разрешение принимать миссионеров, прибывающих для защиты веры и ее распространения, и оставлять их на службе. Затем опять странное, если стоять на точке зрения монгольского ига, послание от февраля 1227 года папы Гонория III «ко всем царям России» (Universis regihus Russiae). В нём говорится о посылке легата для утверждения их в католической вере, если они признают свои ошибки и готовы будут от них отречься, а также предлагается этим «русским царям» сохранять прочный мир с католиками Ливонии и Эстонии.

В письме также заявлено:

«Ваши послы, отправленные к нашему достопочтенному легату, епископу Моденскому, униженно просили его, чтобы он лично посетил ваши страны».