Другая история Руси. От Европы до Монголии

«…вышел на историческую сцену загадочный украинский народ. Греческие авторы называют его биссенами, латины — пацинаками, а русские — печенегами (печниками?), и дают им пространство от Нижнего Дона до Нижнего Дуная, а в следующем IX веке они вместе с хазарами провалились сквозь землю, не оставив ни малейшего следа на ее поверхности. Но никаких катастрофических землетрясений тогда не было, и потому можно думать, что слово печенеги лишь особое название венгерцев и казаков».

Казаки здесь упомянуты как часть оседлого населения, составляющая конную армию.

Лишь при таком понимании места печенегов на Земле и приходит в порядок вся географическая неурядица. Только так осмысляется целый ряд иначе совершенно неуместных сообщений вроде того, что в 1078 году эти печенеги вместе с куманами (так до сих пор называют себя восточные венгеры-куманы) осаждают Адрианополь, ныне город Эдирне в Турции. Они могли предпринять это лишь из глубины Балканского полуострова, а отнюдь не из заволжских или южнорусских степей.

Становится понятным и выражение Константина Багрянородного, что в его время к западу от печенегов жили венгерцы, к югу — хазары, а к востоку какие-то «Хузы» или «Узы», которых П. Голубовский отождествляет с торками, жителями Крыма.

Лишь в качестве давнишних местных жителей прочно установленного государства, сознательных граждан, могли эти печники-печенеги в 968 году послать достаточно хорошо вооруженное и организованное войско, чтобы, как рассказывает «Ипатьевская летопись», осадить Белгород. Никак не могли быть печенеги кочевниками-скотоводами. Кочующие народы по самому характеру своей жизни бродят отдельными патриархальными группами, неспособны они к общему дисциплинированному действию, требующему экономической централизации, прежде всего налога, который позволил бы содержать войско взрослых холостых людей.

Соединившись вместе в количестве хотя бы нескольких тысяч, кочевники-скотоводы должны были бы соединить друг с другом и десятки тысяч голов скота, принадлежащих разным патриархам. В результате всего этого ближайшая трава была бы быстро съедена (а скорее того вытоптана), и всей компании пришлось бы вновь рассеяться прежними мелкими группами в разные стороны, чтобы иметь возможность подолее пожить, не перенося своих палаток каждый день на другое место. Кроме того, огромные затруднения (и неминуемые ссоры) вызвало бы непрестанное отделение своего скота из огромного общего стада.

Для скотовода-кочевника понятия «общего» не существует. Как же ему вдруг придет в голову идея объединения? В цивилизованных-то условиях не всегда возможно добиться, чтобы человек поступился личным ради общего! Для простоты понимания этого факта советуем проанализировать практику коллективизации в СССР в 30-е годы XX века и ситуацию со сбором налогов в России в конце того же века.

Вот почему следует отбросить саму идею о возможности организованного коллективного действия и победного нашествия на оседлые народы любого широко раскинутого кочующего народа, питающегося от стад.

Первое нападение печенегов на Русь, согласно Ипатьевской летописи, было в 915 году. А последняя отчаянная битва русских с ними произошла в 1034 году. Они были разбиты наголову: «тако погибоша, а ярок (остаток) их пробегоша (пропал) и до сего дня» — до какого «сего дня»? — не очевидно ли, что это записано задним числом? Но вот после 32 лет отсутствия на исторической сцене они неожиданно являются снова, на Дону, в 1116 году:

«В се же лето (1116) бишася Половцы с Торкы и с Печенеги у Дона, и секошася два дня и две нощи, и придоша в Русь к Володимиру Торци и Печенези».

В дальнейшим печенеги появляются всегда вместе с торками:

«Прогна Володимер (в 1121) береньдичи из Руси, а Торци и Печенези сами бежаша»… «Печенеги и Торки вместе поселились по реке Роси (западному притоку Днепра)».