Другая история Руси. От Европы до Монголии

«Здесь говорится о строительстве Ярославом так называемого Ярославова города, расширившего Киев значительным добавлением к старому „Владимирову городу“».

(так толкует это место в Комментарии к «Повести временных лет» академик Д. С. Лихачев).

Конечно, сказать можно всё, что угодно, но вот вам факт: спустя 175 лет после «обнаружения» Киева Рюриковыми боярами сообщается: заложил[3] город великий Киев.

Этих выписок достаточно, чтобы показать строение первоначального «Несторова» произведения, легшего в основу «истории государства Российского» вплоть до 1110 года нашей эры, и чтобы читатель видел характер изложения его.

А кончается этот самый древний список так:

«В лето 6618 (1110 г.)… Томъ же лете бысть знамения в Печерьском монастыри в 11 февраля: явися столпъ огнен от земля до небеси, а молниа светиша всю землю, и въ небеси прогремвъ 11 в 1 час нощи, и весъ миръ видевъ. Сеи же столпъ ста(л) первие на тряпезнице каменной, яко не видети бы креста, и постоявъ мало, сступи над церковь и ста над гробом Федосиевым, и потому вступи на верхъ, акы ко востоку лиць, и потомъ невидимо бысть. Се же бяше не огненъ столпъ, ни огонь, но вид аггельскъ: аггелъ бо сице являеться, ово (или) столпомъ огненым, ово же пламеным…»

И далее:

«Игуменъ святаго Михаила Селивестръ написах книги си Летописецъ, надеася от Бога милости прияти, при великомъ князи Володимери Киевьском, а мне ингуменом бывшю у Святаго Михаила в 6624 (1116 год н. э., через шесть лет после даты написания самого этого текста) индикта 9 лета. А иже чтеть книги сиа, то буди ми молитва их».

Итак, сюрприз! Автором «Несторовой летописи» оказывается совсем не Нестор, а какой-то Сильвестр, игумен Михайловского монастыря. Написана летопись в Киеве, при тамошнем великом князе Владимире Мономахе, он же Василий Всеволодович, а дошла она до нас в копии, оканчивающей повествование 1377 годом, то есть более чем через 250 лет после последнего из описанных в ее начальной части событий!

Да и какое же было это последнее событие, очевидцем которого должен был быть сам этот Сильвестр, лично расписавшийся тут же?

Чудесный огненный столб!

Может быть, это радение и взрыв метеорита? Но каким же образом он «встал» сначала на каменный трапезнице так, что не видно было креста, и постояв немного, вступил на церковь и встал над гробом Феодосия, а потом пошел наверх и стал невидим?

Ведь если автор так описывает событие, которому он сам был очевидцем, то насколько же можно полагаться на точность того, что он описывает за полтораста и более лет до своего рождения?

Нам отвечают: очевидно, он пользовался не дошедшими до нас записями. Но ведь это очевидно обязательно только для страстно желающих очевидеть

, между тем куда естественнее допустить, что автор собирал всякие рассказы своих собственных современников, точно так же как и теперь любители собирают в глухих уголках народные песни да сказания (и говорят, что это «древний фольклор»). Во всяком случае, его летопись — вовсе не летопись, так как под таким названием предполагается нечто вроде дневника, когда автор по окончании года припоминает, что в нем было, и пишет на память потомству. Или даже прямо записывает события по мере того, как они происходят, указывая не только год, но и месяц и день.

А что же мы видим здесь?

Мы, прежде всего, видим ряд годов, под которыми ничего не записано, кроме того, что такие годы были.

Но кто же сомневается, что были и такие годы? Для чего их указывать? Сама собою приходит мысль, что это просто заранее составленные заголовки, может быть, изначально даже записанные на отдельных листках, для того, чтобы, выспросив что-нибудь подходящее, сейчас же занести «новости» в летопись. Но во многих случаях ничего подходящего не оказалось, даже и такого события, какое мы имеем для 6537 (1029) года:

«В лето 6537. Мирно бысть».