Другие: Она чужая

Удивительно другое, то, что Флагер докопался до правды, каким-то образом подобрал едва видимые концы и связал их между собой.

Талиан уже давно не работает ни с полицией, ни с заключенными, ни с жертвами нападений, отказался ото всех реабилитационных программ на время, чтобы отвести глаза.

Когда Флагер заявился к нему и «попросил» о помощи, Тал удивился, но виду не подал. Он не боялся его, не верил в то, что Флагер нападет на него и сделает хоть что-то серьезное. Никто в своем уме не решился бы на это, не пожелал бы себе проблем, побоялся бы пусть и не самого Талиана, но его отца, братьев, всех тех, кто стоит за его спиной и захочет отомстить, не снесет оскорбления.

— Второй вариант, — тем временем продолжал бессмертный, — я разделю тебя на две равные половины и уже сам перезвоню ей, не беспокоясь за то, что ты сделаешь, скажешь, выдохнешь.

— Ты не посмеешь! Тут кругом камеры! Мой отец, бр…

Тал замолчал, едва начав последнюю фразу. Он предпочитает, чтобы его звали именно этим вариантом от полного имени неспроста. Все потому, что демон-полукровка не хотел, чтобы что-то напоминало окружающим о том чей он сын, чтобы не было никаких сравнений, ни чьих теней и понимающих улыбок.

— Может хочешь проверить? — Лекс понимающе усмехнулся. — Конечно, камеры, записи, ты всем расскажешь, как на тебя напал и нашинковал в салат какой-то один бессмертный.

— Убьешь меня и уйдешь ни с чем, Флагер! — рванулся вперед Талиан, взмахнув бесполезными культями конечностей.

Телефон продолжал разрываться в кармане, выдавая приглушенную тканью куртки мелодию. Еще немного и она отключится. Почему он решил, что это Кэш? Ни с чего. Это мог быть кто угодно, но Алекс отчего-то показалось, что это она. Он конечно же перезвонит ей — ничего страшного не случится, но трубку очень хотелось взять именно сейчас, узнать, что же ей вдруг могло понадобиться так скоро.

— Думай быстрее, времени все меньше и меньше! Никак не хочу пропустить этот важный для меня звонок.

— Убьешь меня и ничего не узнаешь!

— Ты повторяешься! Решайся на что-нибудь, пока я добр.

Мелодия в кармане стихла, погрузив разгромленное помещение кабинета в тишину. Давно уже отвизжала свое его секретарша, поначалу пытавшаяся попасть вовнутрь и как-то помочь ему. Идиотка! От увиденного она сразу же потеряла сознание, лишившись чувств стоило ей только увидеть своего босса в истинном образе. Она повалилась на пол, а потом кто-то отволок ее тело за дверь, тут же плотно прикрыв ее.

Талиан тяжело задышал, глядя в лицо бессмертного, черты лица которого окаменели, а взгляд стал таким безучастным. Рука Алекса конвульсивно дернулась, но этого было достаточно, чтобы Тал взвыл от боли, что бросилась ему в глаза, охватила все тело. Он заорал, страшно, громко, больно.

— Я тебя на том свете достану!!! Ты пожалеешь об этом!

Крик рвался из груди вместе с булькающими звуками, вместе с ненавистью, со злобой и болью.

— Да-да! Но сначала ты мне все расскажешь!

Алекс удерживал своим корпусом орущее и извивающееся существо, назвать которое человеком у него язык бы никогда не повернулся. Без своих клешней, не то щупалец, что служили дополнительной парой рук к обыкновенным человеческим он выглядел жалко. Словно беспомощное насекомое, которому оторвали лишние лапки, но даже в таком виде, в таком состоянии он был опасен и отпустить его так просто было бы ошибкой.

— Хорошо, первое! Первое! Первое!!! Я не трону тебя и не сбегу!

Алекс хотел было ответить, что это предложение уже не действует, но телефон в его куртке «ожил» вновь, придя на помощь незадачливому психотерапевту.

Расскажи кому про демона-психотерапевта, никто и никогда не поверят!

Тал еще не пришедший в себя после стычки, чертыхнулся, проклял и его и эту улыбку, и свет души, что источали такие ненавистные для него сейчас глаза бессмертного. Тело, еще не принявшее былые формы и размеры нещадно ныло от невыносимой боли, не желающих так просто затягиваться ран, но стоило потерпеть, в человеческом теле его будет рвать на части до тех пор, пока не восстановится последняя частичка поврежденного организма. Особенно ныло лицо, в обычной жизни симпатичное, Талиана часто сравнивали с персонажем, что был изображен на картине Врубеля «Демон сидящий», сейчас оно было обезображено, представляя собой кровавую маску, как если бы им провели по овощной терке.

— Отпускай! Я же пообещал! — прохрипел он с надрывом.

Алекс отступил назад, отпустив рукоять меча, так и оставив его торчать из стены, из тела Талиана.

— А это?

— Это мои гарантии.

Алекс наклонился, подтянув к себе за спинку валяющееся на полу светлое кресло, поставил его на ножки-колесики и сел прямо напротив него, разглядывая с каким-то академическим интересом. Это существо даже больше чем раньше походило на насекомое, словно пришпиленная булавкой бабочка в коллекции какого-нибудь энтомолога.

Талиан чувствовал, как в его груди расцветает ядовитый цветок ненависти, его холодные лепестки тут же обняли его сердце, заключив его в свой кокон и защитив его от каких-то других чувств.