Другие времена, другая жизнь

Комиссар Викландер, в свою очередь, встретился с бывшим комиссаром Перссоном, попросив Юханссона для безопасности предварительно тому позвонить. Цель визита была проста: занести на бумагу и придать официальный характер всем разговорам, которые вели Юханссон и Перссон в тот вечер, когда они ели свинину с фасолью — и выпили при этом, надо признаться, немало. После этого импровизированный протокол следовало зачитать Перссону и получить его письменное одобрение.

Все прошло гораздо безболезненнее, чем ожидал Викландер. Для человека, наделенного внешностью старого африканского слона — с налитыми кровью глазками, готового в любой момент всадить в собеседника двухметровые бивни, — Перссон оказался на редкость приветлив. Оставалась маленькая деталь.

— Хотел бы узнать еще вот о чем, — сказал Викландер, делая вид, что его только что посетила эта мысль. Впрочем, для безопасности он тут же добавил: — Юханссон просил.

Перссон ответил легким кивком.

— Насчет нашего бывшего сотрудника Клеса Вальтина, который ушел через пару лет после убийства Пальме. Помнишь, когда сворачивали так называемую внешнюю деятельность?

Перссон, не произнося ни слова, опять кивнул.

— Юханссон интересовался, нет ли у тебя сведений, почему он ушел и что с ним произошло потом… Он вроде бы утонул? — выдавил из себя Викландер, тревожно пытаясь угадать реакцию Перссона.

Однако ничего страшного не произошло. Перссон отреагировал самым неожиданным образом: казалось, он даже обрадовался, что ему задали этот вопрос.

Когда он доволен, он выглядит еще страшней, подумал Викландер.

— Я никогда не говорю о коллегах, — проворчал Перссон, — даже о тех, кто мне не нравится, но об этом говнюке расскажу с удовольствием. Хочешь знать, почему?

— Конечно, — ответил Викландер, отчасти потому, что он и в самом деле был заинтересован, а главным образом по той причине, что отказать Перссону он бы не решился, даже если бы очень захотел.

— Потому что я никогда не считал его коллегой, — фыркнул Перссон. — Вальтин был никакой не полицейский. Обычный хлыщ, гангстер с полицейским образованием и с парикмахерскими манерами. Так что, надеюсь, у тебя хватит пленки. — Он кивнул на лежащий на столе маленький диктофон.

И он рассказал все, что знал про бывшего обер-интенданта полиции Клеса Вальтина.

— Мы получили эти данные от наших американских приятелей, — сказал полковник. — Мы встречаемся иногда и делимся опытом, — добавил он уклончиво. — И вот в начале декабря на очередных посиделках выплыло это дело. По их инициативе.

— И тебя ничего не удивило? — спросил Юханссон.

— Что ты имеешь в виду? — вопросом на вопрос ответил полковник.

— Прошло двадцать пять лет, дело вот-вот будет списано за истечением срока давности. Никто им не занимался добрых двадцать лет. И к тому же, если я правильно понимаю, вам предложили пару персонажей, которых уже много лет нет в живых. Их фамилии, по-моему, Эрикссон и Веландер, — добавил, якобы припоминая, Юханссон, хотя прекрасно знал, как их звали.

— Так значит, ты решил, что мы намеренно подсунули вам покойников, чтобы вы повертелись перед комиссией? — слегка улыбнулся полковник.

— Признаюсь, такая мысль меня посещала. — Юханссон тоже улыбнулся.

— Это не так, — сказал полковник, глядя на Юханссона честными голубыми глазами. — Я задал тот же самый вопрос американцам, и ответ показался мне убедительным.

— Что за ответ?

— Что это не вся информация. Мне сказали, что имена Эрикссона и Веландера нужны для начала более глубокого анализа. Американцы потратили черт знает сколько времени на изучение данных, полученных из архива СИРА, в частности, сопоставляли их с материалами «Роузвуда» и со всякой разрозненной информацией, копившейся годами. В общем, они уверены, что через Веландера и Эрикссона можно выйти на людей, которые по-прежнему представляют большой интерес. Как для тебя, так и для меня, — многозначительно закончил полковник.

Если ты думаешь, что американцы выудили эти данные из архива СИРА, то они тебя провели, подумал Юханссон, сопоставив рассказ полковника с данными Берга о том, как Веландер изъял имена своих приятелей и свое собственное из архивов Штази.

— А американские коллеги не сказали, о ком идет речь? — вслух поинтересовался он.

— О молодых радикалах шестидесятых, которые превратились в законопослушных граждан и даже сделали серьезную карьеру. Но от своих взглядов публично не отказались, поэтому и представляют для нас интерес. Кстати, гораздо больший интерес, чем когда они бегали по улицам и устраивали демонстрации, — заметил полковник.

Тишлер скорее всего не бегал, а вот Хелена Штейн — наверняка, подумал Юханссон.

— А тебе не кажется, что это дезинформация?

— Нет, — ответил полковник. — По той простой причине, что теперь им незачем нас дезинформировать. Мы живем в другое время.

Ага, вот оно что, живем в другое время, подумал Юханссон. Похоже, он действительно в это верит.

— Кто сбросил тебе эту информацию? Назови имя, — попросил Юханссон.

— Не могу. — Полковник передернул плечами. — А почему — ты знаешь лучше меня.