Другие времена, другая жизнь

— А ей уже предложили должность? Официально? — перебил его Юханссон.

— Пока нет. Но скоро предложим.

— Тогда скажите вашему уважаемому шефу, пусть поищет кого-нибудь еще. Если вам это не с руки, я могу поговорить с ним сам.

— Юханссон, Юханссон, — укоризненно протянул госсекретарь, — пора уже рассказать, в чем закавыка. Надеюсь, ваш отвод не связан с захватом посольства двадцать пять лет назад?

— Нет. Не связан.

— Слава богу, — обрадовался госсекретарь, примеряя улыбку. — Да перестаньте же, наконец, дразнить мое любопытство. Что она еще натворила? Замешана в убийстве Пальме?

— Нет. — Юханссон достал из портфеля голубую пластиковую папку. — Но прежде чем я скажу хоть слово, вы должны расписаться, что получили предоставленную нами информацию — вот, у меня есть бланк, — а также подписать гарантию сохранения этой информации в тайне — вот другой бланк. Я посоветовался и с генеральным директором, и с начальником юридического отдела, и генеральный сказал, что, если вы откажетесь подписать эти бумаги, он будет вынужден просить аудиенции у вашего шефа.

— Дайте ручку, — попросил госсекретарь. — Я должен успеть все подписать, прежде чем умру от любопытства. Итак? — спросил он, пододвигая Юханссону папку с подписанными документами.

— Итак… Я должен проинформировать вас о двух проблемах, возникших в связи с персональной проверкой государственного секретаря Штейн, а именно: у нас есть подозрения, что Лиска и его работодатель совместно со шведским так называемым оборонным лобби в случае назначения фру Штейн на должность министра обороны или другую, равноценную с точки зрения системы безопасности должность в правительстве попытаются влиять на ее решения.

— Вот оно что! — сказал госсекретарь. — Поправьте меня, если я ошибся, но в вашей замечательной фразе я насчитал как минимум три допущения.

— Несколько месяцев назад Лиске удалось, не без помощи нескольких услужливых идиотов из военной разведки, реанимировать уже почти списанное дело о захвате западногерманского посольства. По нашему мнению, они открыли так называемый канал, по которому они могут гнать любую дезу, могущую повлиять на Хелену Штейн и ей подобных…

Почему у него такой странный вид? — подумал Юханссон. Куда девалась обычная сардоническая ухмылка, это же его всем известный бренд…

— Звучит довольно странно, если учесть добрые отношения между нашими странами… Но продолжайте, я слушаю. И, если можно, поконкретнее.

— Не сейчас, — сказал Юханссон. — Но мы, разумеется, будем отслеживать ситуацию и информировать вас как можно более подробно.

— Так это же замечательно! — воскликнул госсекретарь. — Мы предупреждены, следовательно, готовы к любым неожиданностям. И больше всего ситуация на руку самой Штейн. Она может не опасаться, что американцы станут дергать ее за удила.

И тебя может не опасаться, подумал Юханссон.

— Нет, американцы не станут «дергать за удила», — заверил Юханссон.

И ты не станешь, подумал он, не надейся.

— Вот и превосходно! — Госсекретарь словно не заметил легкости, с какой Юханссон с ним согласился. — Пока, правда, я не понимаю, в чем проблема. Что мешает назначить ее на должность?

— К сожалению, это невозможно.

— Что значит «невозможно»? — Госсекретарь уже не пытался скрыть раздражение. — Что она, убила кого-нибудь?

— Да. И это вторая проблема.

— Что?!

Этого-то ты не знал, подумал Юханссон, глядя в вытаращенные глаза госсекретаря.

И он рассказал всю историю, как Хелена Штейн заколола Челя Йорана Эрикссона одиннадцать лет назад. Примерно в тех же выражениях, как он рассказывал на оперативке следственной группе. Или мог бы рассказать — но не рассказал — лучшему другу.

После чего он доложил о принятых им мерах, описал всю бюрократическую цепочку от решения прокурора о списании дела до всех лично им поставленных штемпелей «совершенно секретно» и малейшего клочка бумаги, также лично отправленного в мельницу.

— Совершенно неправдоподобная история! — простонал госсекретарь и горестно помотал головой.

— Может быть. — Юханссон хотел добиться ясности еще в одном пункте. — Однако назначение фру Штейн представляет собой риск, на который премьер-министр, ваш шеф, пойти не имеет права.

Он подивился высокопарности собственных слов. Хотя все так и есть, подумал он. Словно бы орел истории задел своим могучим крылом лоб простого деревенского парня, каким он себя и считал в глубине души.

— Я вас прекрасно понял, — сказал госсекретарь, которому больше всего хотелось завыть в голос.

— Чтобы и вы, и я лучше поняли, о чем идет речь, попробую уточнить. Можно выделить четыре источника риска. Во-первых, утечка информации в нашем отделе. Нас, конечно, не без оснований считают людьми, умеющими хранить тайны, — по сравнению, скажем, с «открытым» сектором мы по части говорливости мало чем отличаемся от бетонной стены, — но все равно, этот риск не равен нулю, хотя я и оцениваю его как минимальный.

— Сколько человек в СЭПО посвящены в эту историю? — спросил госсекретарь.