Думай, как Коко Шанель

Люди увлекаются не модой, а теми немногими, кто её создает.

Женщины, как правило, гораздо тщательнее выбирают для себя ночную рубашку, чем мужа.

Остерегайтесь оригинальности; в женской моде оригинальность может привести к маскараду.

Зачастую амбициозные цели и замыслы рождаются, когда в «карманах пусто», а в «голове густо», ресурсы отсутствуют, но есть надежда, что кардинальные, качественные преобразования выявят новые источники их появления. Не всякая цель получает право называться амбициозной. Добавьте к обычной цели кажущуюся недостижимость, мечту, оторванность от нынешнего текущего состояния, определенную абсурдность, парадоксальность, рискованность, и «портрет» амбициозной цели в общих чертах готов. Амбициозная цель обязана выйти из общего строя заурядных целей и направить своих создателей туда, где они еще не ходили и не бывали. Изначально она даже не предполагает, на какие средства будет жить, идеи, кто ее будет содержать, приходят позже. Коко Шанель заметила: «Если вы хотите иметь то, что никогда не имели, вам придётся делать то, что никогда не делали».

Невиданная прежде смелость, с которой Габриель заправляла делом, быстро принесла свои плоды. Прибылей, полученных фирмой «Chanel Modes», оказалось достаточно.

Кстати сказать, волна любопытства, возбужденная изящной модисткой с бульвара Малешерб, не спадала: о ней заговорили на трибунах и в ложах ипподромов. Однажды к ней пожаловала некая гранд-дама и, переступив порог, заявила без обиняков:

– Я приехала, чтобы вас повидать.

Но чем больше ее хотели видеть, тем больше Коко скрывалась от людей. Прожив столько лет вдали от мира – и тем более от светского общества, – она сохранила свой довольно нелюдимый характер. Она не могла выносить взглядов незнакомых ей людей. Она словно впадала в ступор. И стала прятаться… Если ей сообщали, что клиентка упорно настаивает на встрече с нею, она чувствовала панику, будучи не в силах взять себя в руки, закрывалась в стенной шкаф, точно герой водевиля, и кричала своей первой модистке:

– Поди встреть ее, Анжела!

Удивительное дело, эта дочь ярмарочного торговца – вот парадокс! – не умела продавать. Может, она хотела подчеркнуть разницу между собой и родителем? Но она по-прежнему отказывалась от контактов с клиентами:

– Не могу. Если сочтут, что шляпа слишком дорогая, я вынуждена буду уступить себе в убыток.

Связь Коко с англичанином Кэпелом не поставила предел дружеским отношениям, которые и она, и он поддерживали с Бальсаном. Впрочем, через некоторое время после того, как Коко со своим новым приятелем обосновались на авеню Габриэль, Этьен отбыл в Аргентину. Явилось ли тому причиной взыгравшая в нем ревность или отчаяние при виде подлинной страсти, объединявшей двух молодых людей? Едва ли это можно утверждать с уверенностью, хотя Коко настаивала, что все было именно так. Ей явно хотелось приукрасить реальность, примешав к ней романтический оттенок. Однако весьма возможно также, что поездка Этьена была связана с текстильными предприятиями, находившимися в собственности семейства Бальсан, или с коневодством. Но факт, что, вернувшись из Южной Америки, Этьен задал Коко вопрос, по-прежнему ли она любезничает со своим англичанином, а затем добавил с издевкой:

– Я вижу, ты вся в работе. Что, Кейпел не в силах тебя содержать?

Можно только представить себе, в какую ярость привело Коко подобное заявление. Ее девиз – ничем никому не быть обязанной – был целью всей жизни, которой она, наконец, достигла. Этот «любитель кокоток», как она сама его называла, был не способен понять даже то, что у неё есть чувство собственного достоинства.

У Коко были другие амбиции. Она говорила: «Если я хоть слегка анализирую себя, то немедленно прихожу к выводу, что потребность независимости развилась во мне, когда я была совсем маленькой. Я слышала, как служаночки теток постоянно говорили о деньгах: когда у них будут деньги, они уедут».

Теперь, когда знаешь правду о ее юности, легко понять это признание.

В муленском монастыре Коко чувствовала себя униженной. Зa нее не платили, поэтому она находилась в худшем положении, чем другие. Отдельный стол, другая еда. Ей это было поперек горла. Чтобы вырваться из тисков бедности, она придумала отца, создающего состояние в Америке. Образ отца, способного отомстить зa нее, потому что богат, совершенно естественно в ее подсознании уступил место богатому мужчине. Реакция кажется элементарной.

Коко Шанель выпала честь создать образ современной женщины. Она стала реформатором европейской, а затем и мировой моды. Но гораздо важней образ самой Коко – возможно, наиболее выдающееся ее изобретение. Образ хрупкой, но при этом сильной, маленькой, и в то же время беспредельно стойкой, красивой и одновременно деловой женщины. Образ той современной леди, который стал эталоном женственности в середине прошлого столетия.