Дверь в никуда. Часть 2 (СИ)

Он заново познавал великую реку, ее изменившиеся берега. Исчезли удавки бетонных дамб, сдавливавшие Днепр мертвой хваткой. Вернулись пороги, да только и они заметно сгладились - глубины хватало, и волоком через них суда тащить было теперь не нужно. По-прежнему сиял у порогов древний остров со святилищем Хорса. Характерники-жрецы в белых одеяниях с солнечным кругом и мечами у пояса, как встарь, благословляли защитников родовых земель. А защитники были нужны: на посиделках у вечернего костра проскакивало что-то смутное и нерадостное о пропавших лодьях, об уведенных в рабство. И накликали же: в двух переходах от Хорсова острова курс торговой лодьи перерезало чудо-юдо.

Кэп просто обалдел, заметив патрульный катер из его времени. Только вот на его рубке высился закрепленный канатами парус, а по надстроенным досками бортам сидели гребцы. Гребли они так, что гнулись здоровенные весла, и на носу уже выстраивались лучники, предводительствуемые чернобородым здоровяком в черной же броне. На лодье спешно натягивали кожанки, разбирали щиты и копья. Славка тихонько извлек из котомки предусмотрительно прихваченную "эргэошку". Рванул кольцо, свел усики и ждал, зажав ее в руке, и предусмотрительно прикрывшись круглым щитом с бронзовым умбоном и железной оковкой по краям.

Когда "модернизированный" катер подошел совсем близко, и тамошняя гоп-компания уже готовилась перескочить к ним на лодью, Славка одним взмахом отправил гранату на борт катера. Железное "яичко" перелетело по крутой дуге, брякнулось о палубу, и грянул взрыв. Страховидного предводителя с гуртом лучников просто снесло в воду. Несостоявшиеся абордажники прямо-таки взвыли - кто от боли, причиненной взрезавшими тела осколками, кто с перепугу перед неведомой угрозой. Лодья наддала, пока железная абракадабра с веслами совсем не скрылась из виду. Кормчий и купец одарили Славку признательными взглядами - погони не было, и вряд ли ее стоило опасаться. Обошлось даже без раненых: только потрудились, вытаскивая стрелы, глубоко воткнувшиеся в борта и мачту. И поминая тех, кто их запустил, прочувствованными матюгами.

Когда же Днепр разлился во всю ширь, а его берега стали крутыми, показался и большой торг. Кэп понял, что узнает места: вот тут был фуникулер, вот тут речные берега люди зажали было гранитными тисками. А тут на холме, казалось, еще вчера, высился бронзовый болван с крестом в честь жадного до власти князя, обманом и кровью сделавшего внуков божьих рабами ожившего мертвеца. Ничего этого больше не было: мощное течение обвалило кручи, и вечный Днепр, истерзанный людьми, наконец вернул себе свободу. Не попирал больше землю долго осквернявший ее бронзовый детина-крестоносец. Теперь о нем напоминала лишь извилистый шрам на взлобье светлого холма - глубокая рытвина, по которой увесистый болван сползал на берег. Зато холм венцом дубков, как встарь, увенчало Перуново капище.

А торг оказался и вправду неимоверно велик. В заливчиках у старого города лебяжьей стаей сгрудились лодьи и галеры, плоты и лодки самой разной величины - от душегубок до баркасов. От них и к ним по дощатым сходням двигались цепочки амбалов, нагруженных мешками и корзинами со всякой всячиной. Немного подальше шумел человечьей разноголосицей, мычанием и блеяньем скота, перезвоном молотков и молотов в кузнях сам торг, раскинувшийся вместо начисто срытой кручи.

Лодью облепили перекупщики, но Черевань тут же послал гонца за каким-то давним "бизнес-партнером", и жучкам ничего не обломилось. Гребцов купец отпустил кому куда надо, строго наказав собраться к рассвету. А Славке, который примкнул к предвкушающей все удовольствие мира гурьбе, украдкой сунул в руку пригоршню серебрушек - гуляй, не хочу. За что "премия", было и так понятно - все ж последнюю гранату на речных гопников потратить пришлось.

Тут кэп сориентировался сразу: пообещав родовичам поопытнее выставить за свой счет пива в ближайшей корчме, зазвал их помочь с закупками. Те чувствовали себя в многолюдье торговых рядах, как рыба в реке. Торговаться любили и умели. Так что вскоре Славка стал гордым обладателям ножа обеденного, искусно кованного, мягких сапожек, мотка портянок, бельишка навроде кальсон, тонких рубах и главное - новехонького волчьего тулупчика, который не всякий мороз насквозь прошибет. Таская за собой все увеличивающийся ворох покупок, Мастер загрустил - куда это все на лодье девать. "Тоже мне, грусть-печаль! - заулыбались многомудрые спутники. - Тряпки в бочку, а бочку на борт".

Тут же в торговых рядах отыскался и средних размеров бочонок, который легко вместил все покупки, был закрыт крышкой и обжат обручем. Получив медяху со сдачи, и шутливый щелбан в придачу, вертевшийся у лавок подросток принял легкий бочонок на плечо, и пообещал домчать сей же час по месту назначения. А Славкина компания, уже давно чувствовавшая в глотках великую сушь, двинулась обмывать удачный шопинг в ближайшую не то корчму, не то харчевню.