Дверь в никуда. Часть 2 (СИ)

В тине посверкивали чьи-то глаза - то красноватые, то желтоватые. Болото за ними сторожко наблюдало, и расслабиться не давало. Так что гости островка до рассвета передремали по очереди вполглаза. Их покой нарушили еще раз - лишь под утро. Из болота, не всколыхнув тины, в их направлении поднялась и мелкими шажками надвигалась подлинная жуть: седовласая карга в угольно-черной хламиде, безмолвно протягивая к костру когтистые руки. Волхв подхватился с лапника - одним ударом сабли длинные хваталки срезал. Полкан оживился, и радостно внес свою лепту в процесс знакомства: угадал плевком в морщинистую рожу. Обгаженная и частично "разукомплектованная" крикса в полном расстройстве чувств опрокинулась обратно в болото, словно и не было ее. А кудесник опять принялся за "маникюр", деловито обстругивая неведомо откуда извлеченным ножичком когти с длиннющих костлявых пальцев.

Между делом лекцию прочел: "С нежити - упырей да умрунов, да ведьм - и брать нечего, а зла от них много. Серебром их по башке, или осиновый кол в грудь, да кости сжечь. А вот нечисть - она разная бывает. Кое-что ты видел, и еще покажу. От кого-то, вроде берегинь либо домовиков, и польза есть, а других можно и отогнать. Вот тем же Ярилиным порошком - солнечным янтарем перетертым, или наговором. Просто так, без причины, нападать не моги: врагом станешь, всюду подстерегать будут. Не найдешь покоя ни в плавнях, ни в лесу, ни в степи. Того не стоит: земля большая - места всем хватит".

С рассветом путники снова надели свои мокроступы, и бодрее пошагали дальше. Шагать, правда, стало не в пример веселее: тину разрезалась каменистая грива, по которой они как на крыльях летели. Грива становилась все шире, и вывела их на окаймленную лиственным леском лужайку, густо усеянную приземистыми кустами с узорчатыми листьями. Кусты обильно усыпали сизоватые ягоды с дивным сияющее-золотистым отливом, которых Славка в плавнях ни в том времени, ни в этом прежде не видал.

- То, Вятше, дар богов - сладица. Только в приречных болотинах ее сыскать и можно, причем не каждое лето она родится. А если родит, то помалу, - наставительно промолвил волхв. - Ежели животом скорбен - выпей из нее настойки. Ежели огневица одолела - отвар из сладицы надо пить. А добавишь ее в бражку, так за столом грусть-тоска тебя покинет, а поутру похмельем маяться не будешь. Так что бери туесок, и вперед: чтобы все спелые, недавленые ягодки до одной выбрали, и с бережением на Белогрудов доставили.

С хозяйского плеча спрыгнул и Полкан. Соратник по болотному походу сладицу дегустировать не стал, а вот козявки в кустах ему пришлись по вкусу. Бережно отрывая ягодку за ягодкой, и складывая их в туесок, Славка вдруг услышал отрывистое кваканье - по тону, как у дворовой собачонки, когда она прохожего облаивает. Заинтригованный кэп нашел Полкана взглядом. Тот сидел у какого-то ничем не примечательного кустишки с двумя ягодками на маковке, будто на шляпке, и задорно его обквакивал. Славка подошел, потянулся сорвать ягодки, а кустик...отпрыгнул в сторону, и свернул из побега взаправдашний кукиш. От неожиданности кэп на задницу плюхнулся, и едва содержимое туеска из березовой коры не рассыпал. Со стороны волхва послышался смешок: "Ну и везет же тебе, Вятша, на болотных жителей. То моховик. Он сладицу стережет, чтобы зеленые ягоды до срока никто не рвал, и потравы на ягоднике не чинил". У лягуха на морде появилось прямо-таки юмористическое выражение: мол, какого я тебе, хозяин, приятеля нашел!

Сплюнув в сердцах, кэп отвернулся, и вновь занялся набиванием туеска. Лишь когда на полянке не осталось ни единой спелой ягодки, Славка с волхвом засобирались в обратную дорогу. Дошли без приключений, провожаемые бульканьем довольного багника. Его волхв щедро одарил пригоршней сладицы, швырнув ягоды прямо в раззявленный ротище. Видать, не первый раз за свободный проход расплачивался - прикормил, как рыбку. Больше приключений не было до самого дома. А дальше так и пошло день ха днем. Волхв пускал трофеи в переработку, на горшках в курногой избушке булькали зелья да настойки. Что-то зельевар спускал в подпол, за чем-то приходили купец да родовичи, оставляя взамен кто харчи, кто меха, кто кусочки рубленого серебра.

День-два, и волхв опять появлялся на пороге Славкиной хаты, вытаскивая в новый поход. Хаживали на вурдалачье племя, что путника у самого селища схарчило. Уходя от погони, двужильные вурдалаки метали петли, словно зайцы, устраивали засады, прыгали на голову с деревьев. С ними Славка второй кожаный доспех перевел, но пяток бестий на свой счет записал-таки. Волхв "своих" не считал - сабелькой на куски порубил, да и ладно.