Дверь в никуда. Часть 2 (СИ)

Пристроив брякающее серебришко в лодке, Славка еще успел дотемна сварганить на костерке кулеш с чуть желтоватым ароматным салом, и запарить "бодрячок" - отвар из травяного сбора. Но уже темнело, а ночевать на мертвячьем острове кэп желанием не горел. Ну да дело привычное: обвязал веревкой подходящий камень, отошел с ним на лодке подальше, чтоб ветерок комаров разгонял, да использовал "грузик" вместо якоря. Постелил на дно камыш, и дал себя убаюкать легкой зыби.

....Ялик с кое-как закрепленным на палке куском ткани вместо паруса ходко резал волну. Сидевший за рулевого дед Журило подправлял курс веслом, Славка на правах пассажира разглядывал окружающие красоты. А поглядеть было на что: плавни прямо-таки кишели жизнью - куда там былой скудости! Чуть ли не из-под самих весел шарахались такие "рыбешки", что спиннингом навряд ли вытащишь. На плесе стоял неумолчный птичий гомон: ныряли хохлатые чомги, черно-сизые бакланы учили потомство загонять косяк малька. У берега торжественно вышагивали на своих длинных лапах цапли, суетливо процеживали воду клювами бесчисленные кулички, кормились птицы богини - белоснежные лебеди да безбоязненно выходили на водопой к полям кувшинок олени и лоси. И на все это великолепие нежным флером ложились тонкие краски розовой зари.

- Что, нравится наше приволье? Оно так: Днепр-батюшка во все времена наши рода поил-кормил, возил да защищал. Вот дойдем до Белогрудова острова, и там обживаться начнешь. Парень ты непростой - что по имени, что по оружию. Да и богиня тебя признала - стало быть, тьмы и зла в тебе нет, откуда бы тебя не занесло. Найдешь еще в жизни свою дорогу, и пару себе найдешь: в большом селище такие бабенки попадаются - ух! - не отрываясь от весла, развел свою болтологию дед Жур. - А наскучат стариковские речи, вон под сидушкой снасть лежит - бери да рыбачь всласть. Может, чего на уху натаскаешь.

Славка поглядел под банку. Там и вправду лежало мотовильце с леской из конского хвоста, и кованым крючком, к которому был привязан пучок ярких перышек. Да что на такую ерунду клюнет? Все еще сомневаясь в добычливости дедова не шибко завлекательного "спиннинга", кэп аккуратно размотал снасть, и забросил ее на глубину. Рывок последовал почти сразу, но на том конце лески трепыхалось что-то не слишком увесистое. Славка потянул, и стал почти свободно, без напряга, вытаскивать добычу с первой поклевки. Выхватив из воды окушка грамм так на двести, удачливый рыболов торжествующе бросил его на дно лодки - есть почин!

- Ты что ж маленьких забижаешь, негодник? - вклинился в идиллию ехидный дедов голосок. - Слышь, ты возьми того малька, и отпусти его, пока без воды не помер. А сам забрось поглубже, и жди, чего водяной нам на прокорм пожалует.

Славка решил не спорить: окушка выпустил, лесу размотал чуть ли не до конца, только на кулаке "хвостик" и остался. Поначалу ничего не происходило - крючок покорно волочился за яликом, соскальзывая, по ощущениям, с пучков водорослей. Затем пришло ощущение, что на кулаке повисла какая-то тяжесть, исподволь пригибающая руку к воде. Насторожившийся кэп начал выводить леску, чувствуя ее упругое сопротивление. Миг появления на поверхности рыба оттягивала изо всех сил, леса все ощутимее резала руку. Но человек превозмог: у ялика всплыл изрядный судачина - метровый, не меньше, и заплясал на дне лодки. За ним последовал еще один, затем на крюк "повесился" вроде обыкновенный бычок, только длинной по локоть мужской руки. А вот второго бычка Славка так и не выудил: около борта возникла раззявленная щучья пасть, и ухватилась за рыбешку на крючке. Леску как ножом срезало, и уже вошедшего в азарт Мастера от разочарования даже на крепкое словцо прорвало.

- М-да...- хмыкнул наблюдавший за рыбацкой вакханалией Журило. - Крючок-то у кузнеца придется новый просить.

- В селе и кузня есть? - полюбопытствовал Славка.

- Там много чего есть - все сам увидишь, - махнул рукой дед. - Да вон уже и подходим!

Из Днепра вышли в Конку, и показался на стрежне остров Белогрудов. Понятно было с первого взгляда, что люди заселили его основательно. На пологом берегу виднелось множество кладок. У каждой из них к кольям были привязаны по одной, а то и по два "плавсредства" - попадались и утлые каючки, и такие же ялики, как дедов, и баркасы посолиднее. А у самого большого причала покачивалась настоящая, как на картинках исторических книжек, смоленая лодия.

- То наш купчина, Черевань, с верху пришел. Соль и таранку отвез - зерна привез. Он так до самого ледостава ходит, - кивнул на ладью Журило, между разговором цепляя ялик веревкой к кладке. Подал рыбу подбежавшему мальцу, а Славка прихватил свою поклажу. И вместе они пошагали в направлении беленых хаток, в изобилии разбросанных между садами-огородами. Но ни в одну хатку дед не свернул, а двинулся дальше - вдоль узенькой протоки, где сгущался верболоз. Славка бросил взгляд на протоку, и был поражен - водоем, навскидку, глубиной по колено, словно не имел дна!