Дырка для ордена

Ведя холостой образ жизни, Виктор Вениаминович отнюдь не страдал гинефобией[42], скорее напротив. Скрашивать одиночество ему помогали его же студентки. Девушек без предрассудков, готовых нескучно провести время с не старым еще, достаточно симпатичным и щедрым профессором, всегда хватало. Иногда, особенно перед сессиями, образовывался даже некоторый конкурс.

И сейчас в гостях у него была очередная пассия.

Это облегчало задачу.

– Ну, что, пошли? – обратился к Тарханову Кедров.

– Пошли..

Мгновенный рывок десятка человек через забор сразу со всех направлений. Сторож даже не успел подхватиться с постели. Его не обижали, просто направили в лицо фонарик с синим светофильтром, а чуть выше головы – ствол автомата:

– Тихо, полиция. Хозяин твой, похоже, фальшивыми деньгами балуется. Не замечал?

Сторож не проявил ни растерянности, ни страха. Спустил ноги с кровати, потянулся к столу, где лежали папиросы и спички.

– Руки назад! Без резких движений. Огня не зажигать. Ну?

– Не замечал. Ерунда все это. Донес кто-то по глупости или из зависти. Наукой он занимается, приборы разные мастерит, и ничего больше. Что я, железки от бумажек не отличу? В артиллерии служил.

– Ладно, разберемся. Обыск начнем, понятым будешь.

В доме тоже все прошло гладко.

Юная барышня в кружевном сарафане, с распущенными по плечам пышными волосами при появлении толпы вооруженных людей только пискнула и раскашлялась, подавившись шампанским. По ковру покатился, не разбившись, хрустальный бокал.

– К несчастью.. – меланхолически заметил хозяин, вставая. – Простите, чему обязан? Вы, в смысле, в качестве кого здесь появились?

– Армейская контрразведка! – устрашающе рыкнул кто-то.

Однако это произвело обратное действие.

– А! Ну, слава богу. С вами мы договоримся.

«Интересно, – подумал Тарханов, – а с кем ты не надеялся договориться? С местной ГБ? Или налоговой инспекцией?»

– Хотя, убейте меня, не понимаю, какие ко мне могут быть претензии у нашей славной армии? – продолжал Маштаков. – Вот уж с кем никогда не вступал в конфликты. А, так это, наверное, вы потрудились изготовить макет синхронизатора? Теперь кое-что становится яснее.

Небольшой инцидент произошел только на веранде «Лесной поляны». Неизвестно, какая там сигнализация сработала, потому что вторжение произошло без шума, а сама вилла из ресторана видна не была, только начало ведущей от поляны к воротам дорожки, но один из официантов, по наружности скорее грек, чем горец, до того томившийся в ожидании, когда же припоздавшие гости уберутся восвояси, вдруг напрягся.

Отклеился от подоконника, стараясь идти лениво, вразвалку, направился к подсобке. Но не сумел сохранить должную невозмутимость, чтобы это выглядело естественно в глазах профессионалов.

Одна из девушек, маломузыкально исполнявшая не слишком приличную песенку, аккомпанируя себе на гитаре, сунула инструмент подруге и, неуверенно шагая, двинулась в сторону туалета. На полпути изменила траекторию, скользнула к двери, на секунду припала ухом к щели, потом распахнула ее резким толчком.

Официант замер с телефонной трубкой в руке.

– Тебе что здесь..

Поймал взгляд девушки, сразу все понял, сунул руку в карман.

Не успел.

Девушка подсечкой сбила его на пол, набежали еще двое, заломили руки за спину, беззлобно, скорее для разрядки, поддали пару раз под ребра, выдернули из кармана старый «ТТ».

– Он только три цифры успел набрать, – сообщила девушка.

– Ничего, сейчас остальные скажет.

Мастерская Кулибина оказалась, как и предполагал Тарханов, в подвале, со вкусом отделанном, снабженном газосветными лампами и кондиционером.

Хорошая мастерская, вполне подходящая для приличного НИИ. Миниатюрные станочки, токарные, сверлильные и прочие, масса приборов неясного Тарханову, да и остальным операм назначения. Нечто вроде осциллографов на лабораторных столах, бинокулярный микроскоп, большая автономная ЭВМ.

Инженер, которого специально включил в группу Кедров, осматривал оборудование, временами прицокивая языком не то от удивления, не то от восхищения. Типа – живут же люди.

На отдельном длинном столе выстроились несколько алюминиевых шасси, на которых в несколько этажей громоздились конструкции, напоминающие вскрытые блоки наведения от зенитной установки «ЗСУ-37х4».

С более сложными радиоприборами Тарханову сталкиваться не приходилось.

Они явно находились под напряжением, что-то там внутри блоков жужжало, попискивало, перемигивалось неоновыми лампочками. По экранам осциллографов тоже ветвились зеленые параболы, гиперболы и прочие графики синусов, убегающие по оси абсцисс.

– Осторожно! – вскрикнул изобретатель, когда инженер потянулся рукой к пакетному выключателю.

– Надо же обесточить конструкцию, перед тем как начинать ее демонтировать.

– Ни в коем случае! Отключите – все погибнет безвозвратно. Тут же непрерывный процесс. Я все сделаю сам, а вы можете наблюдать и записывать порядок действий. Тогда, даже если со мной что-то случится, сумеете восстановить и, возможно, даже понять, что это такое..

Держался Маштаков удивительно спокойно, на лице его и в манерах не ощущалось ни страха, ни злобы.