Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

Среди выявленных комиссией причин «Пермской катастрофы» были и ошибки, допущенные как Всероссийским бюро военных комиссаров, так и Реввоенсоветом Республики, выразившиеся в отрыве от боевой деятельности, жизни и нужд Красной Армии. В докладе «досталось» как РВС Восточного фронта, так и, косвенно, главе РВСР Л. Д. Троцкому. Результаты расследования были оценены Лениным положительно. Пермская экспедиция имела для Дзержинского и Сталина важные последствия. Помимо налаживания товарищеских отношений, что в дальнейшем будет иметь важнейшее значение, оба большевика убедились в едином для них мнении о необходимости жесткого контроля над бывшими офицерами. В этом их убеждал опыт белого террора в регионе.

Захват Перми сопровождался традиционным «наведением порядка» новыми властями. В городе и его окрестностях незамедлительно начался жесточайший белый террор. На Мотовилихинском заводе (захвачен 8-м Бийским полком группы генерала Б. М. Зиневича) было расстреляно свыше 100 рабочих[926]. Некоторые части белых, например, штурмовой батальон Урбановского, пленных не брали принципиально. В частности, на Базарной площади в Нытве его подчиненные закололи штыками более сотни пленных красноармейцев, а также местных жителей, заподозренных в сочувствии советской власти. Массовые расстрелы в самой Перми проходили на льду Камы. Свою лепту в расправы внесла белая контрразведка, расположившаяся в здании бывшего духовного училища (угол Покровской и Оханской улиц). Позднее в подвальном помещении при ремонте в 1923 г. были обнаружены под слоем земли многочисленные останки людей[927].

Дополняют сведения о белом терроре в Перми и ее окрестностях материалы, размещенные в документальном сборнике «Гражданская война в Прикамье». В Покровской волости при населении в 4000 человек было убито 35 человек (почти каждый десятый), многие выпороты. В Альняшинской волости расстреляно 5 человек, из них один красноармеец-коммунист, выданный родственниками. В этой же волости действовал также контрреволюционный повстанческий отряд под командованием офицера Балабанова, жертвами которого стали около 350 коммунистов и сочувствующих им. Также в сборнике приводятся более поздние данные местной ЧК о белом терроре: «Хотя точный подсчет и не сделан по всей губернии, но по статистическим данным, которые имеются в губчека, можно сказать, что расстреляно белыми 2558 человек, отпорото 1677, арестовано 5471, пострадали имущественно 5471»[928]. Есть данные и по отдельным городам края. Например, в Майкоре было расстреляно более 100 человек. Согласно воспоминаниям, эти расстрелы часто проходили с изощренной жестокостью. Так, жителю деревни Азово Конону Якимову сначала отрубили руки, потом ноги, изрубили тело шашками, а уж потом добили выстрелами из винтовок и наганов[929].

Массовые расстрелы проходили в Оханске. Перед более поздним отступлением белыми, согласно запискам председателя Оханской ЧК, было расстреляно 42 человека, в том числе бывшие члены исполкома Некрасов и Старцев[930]. В Соликамске был зарублен командир продотряда коммунист А. В. Логинов, расстрелян начальник милиции И. А. Дегтярников и 28 других жителей города, обвиненных следственной комиссией «в сотрудничестве с Советской властью[931]. По официальным советским данным, в Нижнетагильском и Надеждинском районах от рук колчаковцев пострадало свыше 10 тыс. человек[932]. Все эти расстрелы шли помимо официальной гражданской власти, протесты которой игнорировались[933].

Если для Сталина это было закрепление царицынского опыта, то для Дзержинского полученные сведения о ряде измен, а главное, о массовых казнях в Пермском крае, имели важные последствия для изменения его взглядов на карательную политику по отношению к офицерству. До Пермской экспедиции Дзержинский не выделял бывших офицеров в Советской России как изначально враждебный элемент, подлежащий безусловному уничтожению. В ряде дел лета-осени 1918 г. он допускал смягчения мер наказания для его представителей, в случае отсутствия явной вины. Например, офицеры, арестованные в ходе весенне-летнего расследования дела «Союза защиты Родины и Свободы», не были расстреляны в период председательства в ВЧК Дзержинского. Эта участь их постигла, когда летом его заменил на этом посту Я. Петерс[934]. При этом среди расстрелянных «савинковцев» позднее оказался и А. А. Виленкин, оправданный ранее Дзержинским, но казненный Петерсом в тот период, когда Дзержинского не было в Москве (он находился в Петрограде, расследуя обстоятельства убийства М. С. Урицкого 30 августа 1918 г.).