Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

Очевидно, что в связи с событиями в Германии цели поездки были скорректированы. Тем более что 23 октября 1918 г. из тюрьмы в Луккау был освобожден Карл Либкнехт, и перспектива более тесных связей со спартаковцами становилась более реальной. Тем самым возникала необходимость встречи Дзержинского и его старого товарища по борьбе. 28 октября 1918 г. Дзержинский писал жене из столицы Германии в Берн: «Только сегодня в 12 часов мы едем дальше. Вчера здесь состоялся ряд собраний, на которых выступал Либкнехт, а потом — демонстрация. Демонстрантов разгоняли шашками, имеются тяжелораненые. Часть демонстрантов прорвалась через полицейские кордоны и остановилась перед посольством, приветствуя его, размахивая шапками и платками, провозглашая лозунги. Это лишь начало движения. Массы ждут переворота. Недостает лишь группы пионеров с достаточной волей и авторитетом.

Роза все еще сидит, и неизвестно, когда ее освободят. Ожидают, что скоро. Либкнехт полностью солидаризуется с нами. В более широких кругах партии слаба еще вера в собственные силы, и отсюда «пораженческие» настроения…»[903]. Именно при личной встрече, которую подразумевает письмо, могли и должны были быть обсуждены как общие вопросы по поводу германских событий, международного положения, так и вопросы помощи германским левым. Письмо свидетельствует о достижении политического понимания и потенциальном сотрудничестве русских и немецких левых.

Характерно, что Ф. Э. Дзержинский, вернувшись в Советскую Россию в Москву, практически сразу выехал в освобожденную Казань. По одной из версий, это было связано не столько с руководством подавления одного из местных восстаний, сколько с поисками казанского золота. Сам Дзержинский оказался впоследствии затребованным на своей работе в ВЧК, и в дальнейшем связь с германскими левыми должен был осуществлять Карл Радек.

Боевой 1919 год

В начале января 1919 г. Феликс Дзержинский вместе с И. В. Сталиным был направлен на Восточный фронт в составе партийно-следственной комиссии для расследования так называемой «Пермской катастрофы», когда 24 декабря 1918 г. Сибирская армия Р. Гайды взяла Пермь.

Непосредственно штурмом города руководил генерал А. Н. Пепеляев. Это была крупнейшая победа белых в указанный период Гражданской войны: Третья Красная армия под командованием М. М. Лашевича была практически полностью разгромлена, победителям достались крупные запасы боеприпасов и продовольствия. Захваченными оказались важнейшие оружейные заводы, такие как «Пермские пушечные заводы» в Мотовилихе (район Перми). Менялись важнейшие ранее принятые стратегические решения. Главное командование Красной армии вынуждено было поменять не только направление наступления Второй армии с восточного на северное, но и отменить намеченное ранее передислоцирование Первой армии на Южный фронт, оставив ее на Восточном[904]. Пермские события конца 1918 — начала 1919 гг. оказали большое влияние на ход Гражданской войны, не только приостановив наступление красных войск на Восточном фронте, но и повлияв на ситуацию на ключевом Южном фронте.

Эффект указанного поражения определил дальнейшее обозначение этих событий как «Пермская катастрофа». Данный термин ввели в оборот И. В. Сталин и Ф. Э. Дзержинский, направленные для выявления обстоятельств падения Перми. Термин «катастрофа» упоминался ими в отправленном отчете В. И. Ленину по телеграфу 19 января 1919 г., в их отчете ЦК и Совету Обороны 31 января 1919 г. Следует отметить, что Ленин ранее в телеграмме от 31 декабря 1918 г. писал Л. Д. Троцкому о катастрофическом положении в армии под Пермью.

Расследование пермских событий было поручено Я. М. Свердловым И. В. Сталину и Ф. Э. Дзержинскому, которым удалось в значительной степени выправить ситуацию. Политическим и военным обстоятельствам этих событий посвящен ряд последних исторических публикаций[905]. Однако в них в полной степени не раскрыто влияние этих событий на судьбы указанных деятелей. Между тем «пермская катастрофа» оказала существенное влияние на дальнейшие взгляды и жизненный путь как Сталина, так и Дзержинского.