Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

После того, как собравшимися на совещание кандидатом в члены ЦК был выдвинут Дзержинский, он взял слово: «Товарищи, вы называете мою кандидатуру в члены ЦК, вероятно, имея в виду, что я буду продолжать работать в качестве председателя ВЧК. А я не хочу, а главное — не могу там больше работать. Вы знаете, моя рука никогда не дрожала, когда я направлял карающий меч на головы наших классовых врагов. Но теперь наша революция вступает в трагический период, во время которого приходится карать не только классовых врагов, а и трудящихся — рабочих и крестьян — в Кронштадте, в Тамбовской губернии и в других местах. Вы знаете, товарищи, что я не щадил своей жизни в революционной борьбе, боролся за лучшую долю рабочих и крестьян. А теперь их приходится репрессировать…»[1075].

Тем не менее он остался на своем посту и выполнял свои функции руководителя ВЧК, принимая в т. ч. решения по репрессиям к задержанным матросам и кронштадтским рабочим. Так, позднее, 6 мая 1921 г. он напишет письмо на Украину руководителю Украинской ЧК В. Н. Манцеву относительно предполагаемой высылки кронштадтских матросов на юг. Согласно этому письму, Дзержинский велел уничтожать на месте «творящих бесчинства» и контрреволюционную агитацию матросов: «хулиганствующих, агитирующих, вывешивающих плакаты и других активных контрреволюционеров немедленно арестовывать и беспощадно расстреливать»[1076]. Вместе с тем следует отметить, что Дзержинский переживал кронштадтские события достаточно остро, и это сказалось на его здоровье. Это было заметно окружавшим его лицам. 31 марта 1921 г. Г. Г. Ягода напишет записку Дзержинскому, в которой предлагал ему организовать совместный отдых:

«Тов. Дорогой Феликс Эдмундович!

Мне пришла идея: хочу предложить Вам — давайте хотя бы на неделю поедем куда-нибудь отдохнуть. Правда тяжело и Вам и мне. Без Вас никуда не поеду.

С комм. приветом

ЯГОДА».

На записку последовал незамедлительный ответ Дзержинского: «Ну, ну, идея блестящая! Первым должны выполнить Вы, а за Вами и я. Ф.Д.». На ответе значилась и авторская резолюция: «Т. Ягоде. К исполнению. Ф.Д. 31. 3.21»[1077].

Однако отдыхать весной 1921 г. Дзержинскому так и не довелось. Помимо работы в ВЧК, НКВД, Комиссии по улучшению положения детей он вскоре получил еще одно «партийное поручение» от Ленина, которое требовало его пребывания в Москве.

На Всероссийском съезде транспортных рабочих 27 марта 1921 г. Владимир Ильич произнес речь о чрезвычайной важности восстановления оборота земледелия и промышленности и разъяснил, что именно транспорт является материальной опорой для связи между промышленностью и земледелием, подчеркивая, какая большая ответственность падает на трудящихся железнодорожного и водного транспорта, от работы которых в тот момент непосредственно больше зависела судьба революции, чем от остальных частей пролетариата.

Очевидно, что уже в это время Лениным рассматривалась кандидатура Дзержинского на пост наркома железных дорог. Принципиальное решение о назначении Дзержинского на партийном уровне было принято в начале апреля. 5 апреля 1921 г. Политбюро приняло решение о назначении ему заместителем в ВЧК Уншлихта[1078]. На следующий день Политбюро предложило комиссии при Президиуме ВЦИК под председательством Томского обсудить вопрос о назначении Наркомом НКПС Дзержинского, первым заместителем Емшанова, вторым заместителем Фомина, ввести в коллегию Калегаева[1079]. В этот же день Дзержинский написал записку В. Герсону с рекомендацией, в связи с назначением его наркомом путей сообщений, по всем вопросам работы ВЧК обращаться к И. С. Уншлихту[1080].

Оставались лишь формальные моменты. 10 апреля 1921 г. Ленин в телеграмме заместителю наркома путей сообщения В. В. Фомину сообщал: «В Цека решили назначить наркомом путей т. Дзержинского, первым замом Емшанова, вторым Вас. В коллегию ввести Колегаева и еще кого-нибудь из центра. Прошу Вас прислать мне шифром Ваш отзыв, Ваши соображения, в частности, о том, какой спец мог бы подойти на случай заместительства»[1081].

Вскоре состоялась знаменательная для Дзержинского встреча с Лениным. В. Д. Бонч-Бруевич вспоминал: «Немедленно просите Дзержинского приехать ко мне, — сказал Владимир Ильич после одного из очередных скандалов на железных дорогах, когда снова не было выполнено очень важное распоряжение правительства. Видно было, что чаша терпения переполнилась и Владимир Ильич переходит к решительным действиям. Феликс Эдмундович очень быстро приехал из ВЧК.

— Вам придется взяться за наркомство по НКПС, — сказал Владимир Ильич, как всегда ласково и дружественно здороваясь с Дзержинским, которого он очень ценил и уважал.

— Что случилось, Владимир Ильич, почему я должен быть наркомом железных дорог?