Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

– В единственной кровати, которую смог найти в ту ночь, когда прибыл сюда. В ней я с тех пор и сплю каждую ночь, – ответил Чокьи Лодро.

– Вот как?! – только и смог воскликнуть Кхатог Ситу. – Вот не врут же люди, когда говорят, что собака всегда норовит улечься спать на кровать хозяина!

На это Чокьи Лодро ничего не ответил.

– Да что там! – снова воскликнул Кхатог Ситу через мгновение. – Ведь именно так и говорят: «Собака всегда лезет спать на кровать хозяина»!

Он выказывал своё изумление снова и снова, до тех пор, пока Чокьи Лодро не спросил его, что он имеет в виду.

– Это же кровать Джамьянга Кхьенце Вангпо, Благородного владыки Учений Будды. И ты решил на ней спать?! – возмутился Кхатог Ситу.

Чокьи Лодро рассказывал, что в этот момент почувствовал сильный дискомфорт, ведь на момент этого разговора он уже провёл на этой кровати много ночей. Тогда он спросил Кхатога Ситу, в какую спальню ему переехать.

– Уж коли устроился спать тут, то и спи впредь, – ответил Кхатог Ситу. Позже он признался, что воспринял произошедшее как чрезвычайно благоприятный знак, и из этого признания можно сделать вывод, что он не так уж сильно сердился, как пытался продемонстрировать.

Кхатог Ситу был очень добр к Кхьенце Чокьи Лодро. Он часто подолгу разговаривал с ним и постоянно давал ему полезные советы и наставления по внешним и внутренним практикам. Однако предсказание Джамгона Конгтрула о том, что наиболее предпочтительным образом жизни для Чокьи Лодро будет жизнь странствующего аскета, так и не сбылось.

Когда Шечен Гьялцаб приехал в монастырь Дзонгсар с визитом, Чокьи Лодро пригласил его присесть на кровать Джамьянга Кхьенце Вангпо. Шечен Гьялцаб тут же заявил, что он этого ни за что не сделает. Вместо этого он тут же сделал три простирания, дотронулся до кровати макушкой головы, а затем даровал Чокьи Лодро посвящение. Если я не ошибаюсь, это было посвящение согласно садхане «Совершенная реализация гуру» из терма Джамьянга Кхьенце Вангпо. Лишь после того, как он даровал это посвящение, Шечен Гьялцаб согласился присесть на эту кровать и даже принял предложение надеть шапку предыдущего Кхьенце.

– Кроме этой реинкарнации Гьялцаба, – рассказывал позже Ринпоче, – никто так и не осмелился присесть на кровать Джамьянга Кхьенце Вангпо. Стоит мне начать размышлять об этом, как я сразу осознаю, что и сам не обладаю теми качествами, которые позволяли бы мне спать на кровати такого великого мастера. Но случилось, что именно на ней я и спал все эти последние годы. Что ж теперь мне было делать?

ПРОТИВОРЕЧИЯ ПО ПОВОДУ ТУЛКУ КХЬЕНЦЕ

Предпосылки

Как я уже упоминал, после смерти Кхьенце Вангпо было дано предсказание, что будет обнаружено пять реинкарнаций, и того тулку, который станет главой монастыря Дзонгсар (эманация тела), должен был обнаружить Джамгон Конгтрул. Именно этот тулку неожиданно умер на руках у Дзогчена Ринпоче.

Пока Первый Кхьенце Тулку жил в монастыре Дзонгсар, туда прибыл ещё один тулку Кхьенце, и по монастырю поползли слухи, что его обнаружил сам Понлоп Лотер Вангпо. Этого тулку стали называть Кхьен Тругма. Труг на тибетском означает «маленький». Такое имя не особенно подходит для тулку, но именно так его все и называли.

Одновременно с этим укреплялось намерение Кхатога Ситу пригласить в монастырь Кхатог одного из тулку Кхьенце. Как я уже упоминал, прежде чем Джамгон Конгтрул открыто объявил об обнаружении реинкарнации активности Кхьенце Вангпо и возвёл его на трон, он выдвинул Кхатогу Ситу условие, что на Кхьенце Чокьи Лодро никогда не будет возложена ответственность за монастырь или большой лабранг.

После того как ушёл из жизни Первый Кхьенце Тулку, Келсанг Дордже написал Кхатогу Ситу письмо с настойчивой просьбой прислать в монастырь Дзонгсар Кхьенце Чокьи Лодро. Но вскоре после этого Келсанг Дордже умер, что сильно усложнило ситуацию. Если бы он остался жив, то Кхатог Ситу смог бы рассказать ему об условии, которое выдвинул Джамгон Конгтрул, и тогда они смогли бы совместно принять решение, которое пошло бы на пользу обоим монастырям. Но, поскольку тот умер, Кхатогу Ситу не оставалось ничего другого, как исполнить его последнее желание.