Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

Формально никто из собравшихся не имел права противоречить Ринпоче, и многозначительное молчание, которое воцарилось после его слов, могло означать только то, что все понимали, что его решению придётся подчиниться.

В ту ночь Цеджор долго не мог уснуть. В голове у него всё крутились одни и те же мысли: «Вот бы они все сами ушли! Вот бы ушли сами! А если они не захотят уйти по-хорошему? Если не захотят? Что же тогда делать Ринпоче? Что ему делать? Их ведь там целая толпа! Ринпоче может растеряться, и его авторитет будет подорван. А ведь ещё Лхамо может разозлиться и тогда наверняка покарает его!».

Перед рассветом следующего дня измученный тревогой Цеджор отправился совершать обход монастыря. Какое же облегчение он испытал, когда обнаружил, что через монастырские ворота тянулась вереница покидавших его женщин. На головах некоторых из них были жёлтые шапки, а те, что побогаче, гнали стада яков, дзо и лошадей, а также мулов, нагруженных поклажей.

Когда над горизонтом появились первые лучи солнца, Чокьи Лодро, Геце Тулку и Кхенпо Джорден, как Ринпоче и обещал, обследовали весь монастырь, включая внутренние переходы и комнаты монахов, и не обнаружили нигде ни единой женщины. Восторгу Цеджора не было предела. Он расценивал деяние Ринпоче не иначе как великий подвиг. При этом Ринпоче даже лёгкой простуды не подхватил! Ах, как сильно он, Цеджор, ошибался, опасаясь, что Лхамо Гонлег станет насылать на Ринпоче болезни за изгнание женщин из монастыря!

УЖАС ОБИТАТЕЛЕЙ МОНАСТЫРЯ КХАТОГ ПЕРЕД КХЬЕНЦЕ ЧОКЬИ ЛОДРО

На протяжении многих лет управляющим и казначеем монастыря Кхатог являлся Друпа Ригьял. Когда мы встречались с ним, то всегда вспоминали былые времена. По его словам, обитатели монастыря каждый раз ожидали прибытия Кхьенце Чокьи Лодро, как обычно ожидают шторма. Они говорили о Ринпоче как о «надвигающейся грозной силе» (такое же выражение в тибетском использовалось для описания вторжения Народно-освободительной армии коммунистического Китая), поскольку его власть над ними была абсолютной и беспрекословной. За раз наказаниям подвергались сразу по десятку монахов. Когда за проступок назначалась порка плетьми, Ринпоче распоряжался, чтобы провинившиеся получали по четыреста-пятьсот ударов, а не по сто, как это было принято. Он лично следил за исполнением наказания из окна своей комнаты. Но справедливости ради стоит упомянуть, что это был единственный метод, который понимали местные жители, которые славились своим буйным нравом и несговорчивостью. Более гуманные методы не оказывали на них никакого воздействия.

Не забывал Чокьи Лодро также следить за деньгами, которые были поднесены за регулярное выполнение монахами церемоний – как тех, что заказывали спонсоры, так и тех, которые определил для выполнения в своё время сам Кхатог Ситу. Он сразу же наказывал ответственных, если недосчитывался хотя бы одной монеты. Как рассказывают очевидцы, монахи Кхатог в те времена пребывали в шоке по поводу того, каким жёстким оказался «этот лама Чокьи Лодро».

Кхенпо Цултрим Ньима был в те времена одним из лам монастыря Кхатог. Он уже шесть лет являлся Великим тантрическим владыкой, когда Чокьи Лодро написал ему письмо с просьбой занять должность настоятеля монастыря Нетен. Все обитатели монастыря – от лам золотого трона до водоносов – буквально плакали от горя, когда он уезжал, поскольку он пользовался в монастыре всеобщей любовью. Однако они были твёрдо убеждены, что ни одно живое существо, включая божеств мира без форм и демонов, не в силах противиться воле Чокьи Лодро. Таким образом, Кхенпо был вынужден покинуть Кхатог и переехал в Нетен, где оставался до самой своей смерти.

Друбпей Ригьялу казалось весьма странным, что, когда Ринпоче находился в монастыре Дзонгсар, он вообще не вспоминал про Кхатог. Ближе к старости он вообще перестал принимать какое-либо участие в делах этого монастыря. Он посещал Кхатог только изредка, и казалось, что, хотя сам он находится в монастыре, мысли его витают где-то совсем в другом месте.

ВКЛАД ЧОКЬИ ЛОДРО В РАЗВИТИЕ МОНАСТЫРЯ КХАТОГ

Гонгна Тулку рассказал мне множество историй, которые услышал непосредственно из уст самого Чокьи Лодро во время их личных разговоров.

Кхатог Ситу всегда отличался сильным устремлением сохранять и распространять Дхарму Будды и с большим энтузиазмом относился к традиции создания символов Будды – тханок, статуй и фресок. Ближе к старости он отдал распоряжение написать множество тханок, и когда Чокьи Лодро прибыл в Кхатог, то обнаружил, что из тех тханок, которые начали писать при Кхатоге Ситу, около трёхсот так и остались не закончены. Он также заметил, что фрески Медноцветной горы и храма Шакьямуни выполнены некачественно и требуют доработки. В результате он принял на себя ответственность проследить за тем, чтобы работы над всеми тханками, статуями и фресками на стенах монастыря были доведены до конца, так же как и золочение статуй.