Джейкоб Генри Шифф

Считая себя американцами, мы, пользуясь случаем, в очередной раз заверяем наших сограждан, из каких бы народов они ни происходили и какую бы веру ни исповедовали, что мы всегда готовы объединиться с ними в любом начинании, которое будет способствовать дальнейшему росту величия нашей любимой общей страны и росту уважения, с каким к ней относятся во всем мире».

Выдающийся скульптор Исидор Конти разработал красивую памятную медаль в честь этого события; ее копию отлили в золоте и подарили президенту Рузвельту. Анонимным спонсором, который понес расходы по изготовлению медали, был Шифф.

Глава 14

Характер Шиффа как гражданина принявшей его страны сформировался до начала массовой иммиграции в конце XIX – начале XX в. Шифф считал, что все иностранцы, приезжающие в Соединенные Штаты, обязаны немедленно выучить язык, законы и обычаи страны и принять их как свои собственные. Его философия гражданственности противоречила позднейшей философии, которая не только допускала, но даже поощряла сохранение языков и культур отдельных групп и до некоторой степени оправдывала горькое замечание Теодора Рузвельта о том, что в дни суровых испытаний жители Соединенных Штатов обязаны быть американцами, а не обитателями пансиона для полиглотов.

Из-за своих взглядов Шифф четко разграничивал те еврейские проекты, которые он считал необходимым поддерживать постоянно, и те, которые он не поддерживал из-за того, что они подразумевали сепаратизм, который он считал неуместным. Поэтому, когда его попросили внести средства на изготовление знамени для евреев – ветеранов испано-американской войны, он отказался на том основании, что «мы все американцы, особенно те, кто сражался под флагом Америки, и я не склонен делить нас на классы».

Такую же позицию он занял, получив просьбу помочь евреям после наводнения в Джонстауне. 7 июня 1889 г. он написал: «Получил ваше письмо от 4-го числа текущего месяца. Едва ли мне нужно уверять вас в том, как я сочувствую вам в вашем несчастье. Как вам, наверное, уже известно, жители Нью-Йорка сформировали комитет помощи, в который вхожу и я. Представители всех классов общества делают щедрые пожертвования пострадавшим. Все вопросы веры или национальности должны исчезнуть перед лицом такого бедствия, и, точно так же, как в приеме пожертвований нет никакой дискриминации, поскольку равно щедрые взносы делают христианские храмы и синагоги, католики, протестанты и иудеи – так и, я уверен, не должно быть дискриминации со стороны тех, кто распределяет полученную помощь… Позже, если вам потребуется содействие при воссоздании синагоги или других учреждений, которые могли пострадать от наводнения, можете рассчитывать на меня и на наших единоверцев, ибо мы придем к вам на помощь».

Он не возражал, когда ему предложили вступить в Объединенное еврейское сообщество («Кехилла»), в Нью-Йорке, и причину изложил в письме от 22 марта 1908 г.: «Насколько я понял, Объединенное еврейское сообщество будет почти исключительно заниматься внутренними делами еврейского населения Нью-Йорка, о которых необходимо позаботиться, как то: распространением еврейского образования, сохранением нравственных традиций и сходными задачами, которые до сих пор решались достаточно разрозненно и стихийно. Возможно, возникнут и другие, пусть даже нечастые, поводы, по которым еврейскому населению Нью-Йорка лучше иметь единый представительный орган, а не разрозненные, неконтролируемые отделения, которые, как уже было неоднократно доказано, способны причинить большой вред».

По данному вопросу он часто консультировался с Дж. Л. Магнесом, душой организации, и, в силу своей проницательности, 3 марта 1909 г., изложил условия, которые считал необходимыми для того, чтобы организацию использовали в политических целях: «Лично я не хотел бы иметь ничего общего с Объединенным еврейским сообществом в том случае, если не будет выполнено следующее условие: неграждане Америки не могут становиться руководителями или членами исполнительного комитета. Далее, считаю необходимым строго придерживаться решения отборочного комитета, согласно которому членом исполнительного комитета не может становиться лицо, занимающее ту или иную политическую должность; иначе весьма вероятно, что рано или поздно членство в исполкоме будет использоваться для наживания политического капитала».

Шифф радовался назначению Оскара Штрауса в кабинет Рузвельта, и 25 октября 1906 г. писал Уильяму Лёбу, секретарю президента: «Какое совпадение, что объявление о грядущем назначении мистера Штрауса в кабинет было получено одновременно с телеграммой из Парижа о том, что генерал Пикар, отважный защитник капитана Дрейфуса, назначен военным министром!»