Джейкоб Генри Шифф

Несколько дней назад я получил Ваше письмо от 20 июня, которым Вы меня удостоили; за несколько недель до того доктор Эренпрайс также сообщал мне о пожеланиях вашего величества.

Как я уже подробно объяснил доктору Эренпрайсу, в настоящее время я нахожусь не в том положении, чтобы предоставить вашему величеству крупную сумму, на какие бы благородные цели она ни предназначалась. Как казначей нью-йоркского отделения Американского Красного Креста, я уже сделал существенный взнос на гуманитарные цели в эту организацию; взнос предназначается всем противоборствующим сторонам. Кроме того, я пожертвовал значительные суммы на срочные нужды несчастных жителей Бельгии, а также военным вдовам и сиротам в Германии, стране, в которой я родился, хотя моей второй родиной вот уже полвека является Америка.

В дополнение к вышесказанному, на мне как на еврее лежит обязанность перечислять значительные суммы моим нечеловечески угнетаемым и мучимым единоверцам в зоне военных действий в России и в Палестине, где люди буквально голодают. Если ваше величество обдумает мои слова, Вы, несомненно, поймете, почему, к моему большому сожалению, я не могу выполнить Вашу просьбу…

Остаюсь послушным слугой вашего величества,

Джейкоб Г. Шифф».

Помимо переписки с разными областями Америки и Европы с целью помощи пострадавшим, Шифф принимал самое активное участие во всех муниципальных кампаниях, проводимых в Нью-Йорке в рамках общенационального сбора средств. 13 января 1915 г. он писал Луису Маршаллу, председателю Американского еврейского комитета помощи, объяснив, почему не сможет присутствовать на собрании: «Надеюсь, Вы уже понимаете, что я проявляю огромный интерес к работе Американского еврейского комитета помощи… Не знаю, когда еще после Средних веков, когда нашим предкам пришлось так долго и так сильно страдать, евреям Галиции, трех частей Польши и, в значительной степени, также и Палестины приходилось переносить такие жестокие страдания и лишения, какие переносят в настоящее время жители названных мною стран, где проживают около пяти миллионов евреев. Полученные мною письма очевидцев… превосходят все описания и угрожают не меньше чем уничтожением нескольким миллионам наших единоверцев, если срочно не предоставить им помощь».

В 1915 г. он, пользуясь своим общественным и личным влиянием, старался объяснить народу Соединенных Штатов, как сильно нуждаются люди за границей. 21 декабря, после собрания в Карнеги-Холле, он телеграфировал Джулиусу Розенвальду: «Жаль, что вчера Вас не было на собрании; Вы получили бы удовлетворение от того, в чем есть и Ваша заслуга… Я сам никогда не видел ничего подобного; желание помочь было поистине чудесным. По моим подсчетам, вчера удалось собрать свыше 200 тыс. долларов, и я не сомневаюсь, что дух, который пробудился вчера, способен на значительно более важные свершения, чем мы ожидали. Доктор Магнес превзошел себя в своем воззвании».

Работа по распределению помощи иногда сталкивалась с трудностями из-за резких различий по вопросу о том, каким странам следует оказывать помощь в первую очередь, а также из-за того, каким комитетам и посредническим организациям в Европе поручить распределять средства. Шифф в тот период всячески старался смягчить возникшие разногласия.

В 1917 г. ему поручили обратиться к Джону Д. Рокфеллеру-младшему. В результате их переписки Фонд Рокфеллера пожертвовал 100 тыс. долларов в помощь пострадавшим. К этому времени сам Шифф внес на те же цели около полумиллиона долларов. Он согласился стать председателем в объединенной кампании помощи в Нью-Йорке и для сбора средств работы Еврейского комитета помощи армии и флоту. Обладая активной жизненной позицией, он не просто руководил работой; он лично обходил тех, кто, по его мнению, мог сделать крупные пожертвования. Шифф хранил у себя письмо с поздравлениями от президента Вильсона после успешного завершения кампании – тогда удалось собрать 5 млн долларов.

Шифф помогал собирать средства не только в Нью-Йорке, но и в других городах. Он стал почетным гостем на ужине, который устроили в Филадельфии 7 января 1915 г., и произнес там речь. Ни разу он не отказывался отправить приветственное письмо на собрания в другие города. 27 декабря 1918 г. он пишет сыну: «После того как я писал тебе в последний раз, я предпринял короткую поездку в Чикаго; уехал из дому вечером в прошлую субботу и возвращаюсь в среду утром. В знак признания к Джулиусу Розенвальду я поехал туда, чтобы помочь в открытии местной чикагской кампании по сбору еврейской военной помощи».

Кроме того, он принимал активное участие в кампаниях в Сент-Луисе, Хьюстоне (Техас), Бостоне, куда он ездил лично, Балтиморе – и все это в возрасте семидесяти одного с лишним года.