Джими Хендрикс. Предательство

Звукозаписывающие компании отреагировали по–своему: это же бизнес. Джими Хендрикс — мёртв. И если отец сделал свой выбор, то так ему и быть.

Одно бесспорно с точки зрения профессионалов: если MCA Records или их родственная компания, Universal, хотела бы получить права на музыку Джими Хендрикса, она должна была изыскать путь, чтобы получить их, и каждый волен назначать свою цену. Вот так, статья в Лос–Анжелесской Таймс принесла грусть в сердца ветеранов музыкальной нивы, которые всегда считали имя Джими Хендрикса синонимом Репрайз–Рекордс, а Боб Мерлиз из Репрайза при каждом удобном случае любил говорить:

— Джими Хендрикс — замковый камень нашего благополучия.

Очевидно, Репрайз спутали свои чувства с заботами о новых возможностях относительно Наследия Хендрикса и никак не среагировали на цены, которые предложила МСА. Это могло произойти, возможно, потому, что Брантон не сделал ставку на Репрайз и много сил своих положил, чтобы наладить отношения с новыми издателями.

Родственники с обеих сторон семьи Хендрикс, знакомые, бывшие соседи по Центральному району — все только об этом и заговорили, когда увидели заголовок в Сиэтл–Пост–Интеллидженсе:

Отец рок–звезды обвиняет владельцев авторских прав

"Представьте себе, Эла Хендрикса и всех этих людей, с которыми он затеял тяжбу!" — вот такие слова чаще всего слышались среди его бывших соседей.

В статье говорилось:

"Судебные битвы — только часть войны, начавшейся в начале этого месяца против многомиллионного проекта компании MCA Music Entertainment Group, которая собиралась прикупить записи Джими Хендрикса и права на их издание."

Всё это очень удивило жителей Сиэтла, искренне полагавших, что Эл уже давно сам стал мультимиллионером, ведь он жил уже в большом доме вдали от трущоб Центрального района, а его сын был одним из самых известных музыкантов в мире.

14 июня 1993 года адвокаты Хендрикса, сгибаясь под тяжестью накопленных фактов, выдвинули подправленное обвинение "в двойной бухгалтерии, в брешах в финансовых документах, в мошенничестве, в искажении фактов, в должностном преступлении, в нарушении закона о гарантии, в нарушении RICO, в умышленном обмане, в нарушении закона об авторских правах, в пристрастной конкуренции, в незаконном использовании чужого имущества в личных целях, в нарушениях в рекламах, в игнорировании решений суда" и выдвинули требование "о возвращении утраченного на основании аннулирования контракта". Первая страница была посвящена участникам этой драмы:

Джеймс А. Хендрикс, истец

против:

Лео Брантон Мл. и Джеральдина Брантон, по отдельности и как супруги

Лео Брантон Мл., Калифорнийская юридическая корпорация

Бэлла–Годива–Мюзик–Инк., Нью–Йорк

Презентасионес Мюзикалес, Панама

Интерлит Би–Ви–Ай Лтд., Виргинские о-ва

Аутеурсрехтенмаатсхаппий Б.В., Голландия

Бюро Воор Мюзиекрехтен Элбер Б.В., Голландия

Are You Experienced? Ltd., Калифорния

Алан Д. Рубинштейн (Алан Дуглас)

и Джейн Доу Рубинштейн,

по отдельности и как супруги

Лео Л. Брантон III, подсудимые

Читая толстое 75–страничное дело с многочисленными приложениями, было любопытно узнать о существовании каких–то компаний, расположенных в других частях света и о неких налоговых управлениях, которыми Брантон пользовался или лично основал. Даже Майкла Джеффери и Джона Хиллмана он мог бы поразить размахом своих действий. Он затмил даже Ямету, и как стали говорить на Сансет–Бульваре: "Повсюду снова выросли миражи". Люди сожалели, что Джими умер не оставив завещания, "ни жены, ни детей", и хотя, отец его определённо знал о существовании двоих его детей, он не торопился с выводом их на сцену.

В марте 1994 года Эл Хендрикс в свои семьдесят с небольшим сидел в тесном кругу адвокатов — своих и представляющих интересы Брантона, его партнёра, пластиночного продюсера, Алана Дугласа и др. — и судебных репортёров, чтобы начать тяжбу, им приготовленную. Адвокат Кирк Холлэм, представляющий ответчиков, включая Бэлла Годива Мюзик, Интерлит, Элбер Б.В., Are You Experienced? и Алана Дугласа, задавал вопросы Элу Хендриксу.

— Знали ли вы в 1970 или 1971 годах, что стоимость наследия вашего сына в большой степени зависела от того, насколько успешно продавалась музыка Джими?

— Нет, я не знал, что с наследством можно вести дела.

— Значит ли это, что в период 1970–71 годов вы не думали, что может быть связь между стоимостью наследия вашего сына и тем, как хорошо могли бы продаваться пластинки Джими Хендрикса в будущем?

— У меня не было и мысли, что с этим делать. Всё, что я знаю, это то, что я вступил в наследство и что так оно и было.