Джими Хендрикс. Предательство

Однажды я поделилась с ним своим ощущением, не дававшим мне покоя в те дни — в этой жизни или в следующей — вот, если он бы вошёл в комнату, где собрались бы все великие музыканты, и Бетховен, и Моцарт были бы среди них, они все приняли бы его как своего. Наивная дура — возможно. Но я была уверена тогда в этом, как и сейчас. Ни для меня, ни для Джими это не было лестью. Он верил в преемственность, родство и непрекращающееся вдохновение, впитываемое поколениями музыкантов на протяжении веков. Насколько Хендрикс часто жил одним моментом, настолько значение его музыки простирается далеко за рамки рок–фестивалей и виниловых пластинок. Когда он погружался в свои размышления, его одухотворённость, его послания жгли языками пламени мою душу. И со сцены, и в жизни.

Это тот чёрный?

26 апреля Опыты сыграли в Форуме один из своих самых значительных концертов калифорнийского куста со времён Монтерея. Среди восемнадцати тысяч поклонников были и просто следящие моде молодые люди в окрашенных футболках и джинсах и девушки в полупрозрачных блузах и миниюбках. Но совершенно потеряли всякое значение, и те силы, и то время, затраченное на наряды, когда Джими, Ноэл и Мич появились на сцене. Были забыты все амбиции мод, и их глаза оказались приклеенными к группе. Хендрикс в этот раз был настолько наэлектризован, что даже быстро растущая толпа его лос–анжелесских поклонников не могла ему соответствовать. Сотни возбуждённых фанатов, опрокинув редкую цепочку охраны перед сценой, ринулись к сцене, чтобы насколько возможно быть ближе к Джими. Девушки и парни, рискуя быть задавленными и искалеченными, с надеждой поймать взгляд Джими, дотронуться до его ботинка, выкрикивали слова любви и готовность испытать на себе опыты!

В те дни, дни начала рок–извержения, Опыты были одной из первых групп, которые разбудили Форум внезапной, эмоциональной и яркой вспышкой. Добрая половина из сидящих рядом со мной на этих лучших трёх рядах прямо перед сценой на моих глазах превратилась в пандемониум вопящих и трясущихся! Мне всегда нравилось наблюдать за реакцией толпы на выступлениях, и в этот вечер было на что посмотреть. Привстав, чтобы лучше видеть Джими, я вдруг почувствовала, что кто–то уверенно, но и нежно схватил меня за руку и увлёк меня ещё ближе к сцене, вперёд от напирающей сзади толпы. Я хотела возмутиться… этот человек уверенно вёл меня к краю сцены с жёлтыми портьерами.

— Я боюсь за тебя! — услышала я сзади голос Расса Шоу, приятного молодого сотрудника Репрайз–Рекордс. — Здесь опасно находиться!

Он знал, что делал, но теперь, отсюда, к моему огромному разочарованию, мне видна была только часть электрического заряда действа. Я была счастлива видеть, как Джими, Ноэл и Мич переглядывались и, улыбаясь друг другу, купались в лучах своей популярности.

На следующий день меня вызвал начальник нашего отдела и сказал, что хочет от меня интервью с Джими Хендриксом "немедленно".

Нахмурившись, как если бы я была самым нерадивым сотрудником, он сказал:

— Я не понимаю, почему у тебя до сих пор нет готового о нём материала. Это тот чёрный, который всё время звонит тебе сюда, ведь так, да? Он стал очень популярен.

Я кивнула, не смея сказать, что я знаю о нём уже очень многое, но всё это почти не годится для журнальной статьи.

— Выясни, — сказал мой начальник, — что такого особенного в рок–гастролях, и почему они приносят столько денег. Напиши рассказ о его поклонниках. Кто они? Нью–Йорк хочет видеть твою статью уже на этой неделе.

Я позвонила Хендриксу и мы в конце дня встретились в лобби гостиницы Беверли–Родео. Было первое мая. Джими разволновался, услышав об интервью:

— Это было бы забавно! Мы сегодня летим в Детройт, а мне ещё нужно забрать кое–какие вещи из химчистки. Мы же сможем поговорить, пока я буду паковаться?

Ничего забавного я в этом не нашла, его номер был похож на зал ожидания железнодорожного вокзала, когда все поезда, вдруг, по какой–то причине отменили. В итоге я собрала материал, который вовсе не годился для статьи, которую от меня ждали в Нью–Йоркском отделе ЮПИ. Этот день остался навсегда в моей памяти, как один из немногих, когда я возвращалась на своё рабочее место сконфуженной и признающейся себе, что "интервью не удалось".

Красные кафтаны

3 мая 1969 года Королевская Канадская Гвардия спустила на Джими Хендрикса всех собак, когда он, Ноэл и Мич проходили таможенный досмотр в Торонто, прилетев из Детройта. Часть багажа Джими было досмотрено и найденное подвергнуто экспертизе, в итоге он был обвинён в провозе героина.

По словам очевидцев на лице Джими был изображён ужас, когда произнесли слово "героин". За него был внесён залог и потрясённых музыкантов препроводили в "Сад кленового листа", где в этот вечер должен был состояться их концерт.

Спустя несколько дней в Лос–Анжелесском отделе новостей, где я работала, раздался звонок из Канады.

— Эй, Ш.Л., ты знакома с тем парнем, который прокололся на героине? — раздался незнакомый голос в трубке.

Я быстро набросала весь разговор.