Джотто и ораторы. Cуждения итальянских гуманистов о живописи и открытие композиции

Можно увидеть не только воздушные акведуки, идущие издалека, и великолепие стен, портиков, базилик, зданий совета, как и множество больших и прекрасных площадей, бань, театров – но и немало видных отовсюду храмов с разными названиями, святилищ, статуй и изваяний, священных мест и стел, воздвигнутых на народные деньги в честь древних знаменитых мужей, сделавших что-то для города, а также памятников, триумфальных арок в память о триумфальных процессиях тех мужей, о войнах, трофеях и добыче, с вырезанными на них штурмами стен и изображениями жертвоприношений, алтарей и даров. Кроме того, на них изображают морские, конные и пешие сражения, и вообще всякий вид сражения, и орудия, и оружие, как и покоренных владык – возможно, мидийцев, или персов, иверийцев, кельтов, ассирийцев, каждого в соответствующей одежде, и порабощенные народы, и торжествующих над ними военачальников, боевую колесницу и квадриги, возниц и копьеносцев, и следующих за ними предводителей отрядов, и несомые впереди доспехи врагов. Все выглядит точно живое и снабжено поясняющими надписями, так что можно ясно видеть, какие в древности были оружие и одежда, какие отличительные знаки власти, каковы были боевой строй, сражения, осада и военный лагерь, каково было устройство и очертания военного лагеря, дома, народного собрания, совета, как жили на площади, на земле, на море, в путешествии, в плавании, в труде, на тренировке, во время зрелищ, на праздниках, в мастерских, и все это по-разному у разных народов. В связи с чем считается, что Геродот и другие историки, изложив подобное, сделали полезное дело. Но и на этих арках, построенных в разных странах, современницах событий, все можно увидеть, так что они сами являются точной историей, и даже не историей, а, так сказать, очевидцами и непосредственным присутствием всего произошедшего в самых разных местах. Искусные подражания поистине спорят и состязаются с природой их образцов, так что кажется, что видишь подлинного человека, коня, город или войско, панцирь, меч или доспех, преследующих, бегущих, смеющихся и плачущих, движущихся и гневающихся людей. На всех арках можно прочесть гигантские надписи: Римский сенат и народ, например, Юлию Цезарю, или Титу, или Веспасиану за доблесть и мужество, победившему врагов, или сохранившему родину, или изгнавшему варваров, или нечто иное из подобных похвал. Что и говорить о древних героях греческой мифологии и истории, Мелеаграх, Амфионах, Триптолемах, а если угодно, то и Пелопсах, Амфиараях, Танталах и прочих? Ими полны дороги, могилы и древние погребения, стены домов: все это отменные, совершенные произведения Фидия, Лисиппа, Праксителя и подобных мастеров. Так что, когда идешь по городу, глаз обязательно увлечется то одним, то другим, как случается с влюбленными и с праздными восхищенными наблюдатедями живой красоты.

Письмо Иоанну Палеологу (Σύγκρισις τῆς παλαιᾶς καὶ νέας Ῥώμης), Patrologiae cursus completus / Ed. J.-P. Migne. Series Graeca, vol. xlvi. Paris, 1866. Cols. 28–29 (c. 80–81)

VIII. Мануил Хрисолора