Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Думаю, что до заказных рецензий сомнительного и рискованного свойства Рознер не опустился бы. Иной раз нелишне посыпать голову пеплом, но делать это регулярно не станешь: поседеть можно, поперхнуться в конце концов, себе навредить. Эдди Игнатьевич Рознер – не унтер-офицерская вдова, сечь самого себя – не в его интересах. Какую бы цель ни преследовали неведомые рецензенты, на защиту Рознера, Лепина и компании встали журналы «Советский экран» и «Искусство кино». Уже в первых номерах за 1957 год можно было прочитать такие строки:

«Озорно смеялся саксофон, напевно звучали голоса скрипок… Неожиданным взмахом палочек ударник разорвал ритм танца, заставил тишину отступить в дальний угол зала и, насладившись своей победой, отдал мелодию трубам, а те подхватили ее и стремительно понесли дальше. Слушая джаз-оркестр, все радостно улыбались».

«Пусть среди композиторов-песенников ведутся какие-то разговоры о якобы незаслуженном успехе музыки к “Карнавальной ночи”– трудно с этим согласиться. Музыки в фильме много, она интересная, разнохарактерная, а главное – веселая и нашла достойных исполнителей в лице вокалистов, танцоров и эстрадного оркестра под руководством Эдди Рознера… Здесь музыка не сопровождает, а ведет действие. Здесь как нигде уместна, оправданна и даже обязательна исключительная яркость, более того – пестрота красок».

Интермеццо: Парень тише воды

Если вы меня спросите, что особенно привлекало публику в репертуаре оркестра Эдди Рознера помимо джазовых шлягеров и «песен народов мира», могу ответить так: жанровые песни.

«Жанровая песня», старорежимная дефиниция, с помощью которой в России долго пытались классифицировать определенный тип шлягера, заимствована у живописи. А что такое жанровая живопись, объяснить несколько легче. Как известно, ее отличает особенное внимание к повседневности, когда художник рисует характеры, выхватывая эпизоды праздников, жизнь улицы, изображая колорит и настроение той или иной сцены, ее героев и антураж.

К жанровым песням следует отнести фокстроты «Тихая вода» (в русском варианте – «Парень-паренек»), «Может быть», вальс «Мандолина, гитара и бас».

Многие российские да и польские слушатели убеждены, что «Тиха вода» появилась еще в довоенной Польше. Это заблуждение.

В действительности автором первоначального русского текста, написанного в сороковые годы на территории СССР (!), был молодой поэт-песенник, журналист Наум Лабковский. Лабковский уже успел хорошо зарекомендовать себя, придумав замечательный джазовый шлягер тех лет «О любви не говори» (слова положил на музыку питерский композитор М. Феркельман).

Существует польский перевод «Паренька» под названием A to zuch! В нем парень договаривается с одной девушкой о рандеву, а другой подмигивает, он опаздывает на свидания, а барышни все равно без ума от парня, в котором «нахальства за двоих».

В русском оригинале Лабковского парень куда воспитаннее и прилежнее. Единственная пикантная деталь: залихватская строчка «дайте только парню срок». К двусмысленной, оставляющей простор для фантазии тираде цензоры почему-то не придирались. Вероятно, потому что у Лабковского парень – на все руки мастер, мечта всех женщин. «И дом построить может, и обед состряпать тоже». А воин-красноармеец из него просто образцовый, о чем свидетельствуют куплет и припев, дописанные во время войны:

Нам страна родная дорога,И поднялись наши парниГрудью на врага.…Ой, да парень-паренек,Он и Запад, и Восток от банд очистил вражьих,Что тут скажешь?Просто чудо-паренек!