Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Что касается текста «Тиха вода», то если перевести его на русский язык, может получиться примерно следующее:

Ручеек бежал через лесок,На пути валежник очень был высок.Может, бурелому вышел срок,Но давно исчез валежник,А ручей бежит как прежде.Припев:Тихо воды в берег бьют,Будто песенку поют.Необъяснимое терпение,И где найти источникТой воды, что камень точит?Тихо воды в берег бьют,Будто песенку поют.Недаром омуты любой рекиБесконечно глубоки.<…>

В 50-е годы в оркестре Рознера «Тиху воду» исполнял Павел Гофман.

По-прежнему звучала в программах и другая «жанровая песенка» из репертуара белорусского Госджаза – «Мандолина, гитара и бас», с тем же распределением ролей: скрипач Гофман держал в руках мандолину, трубач Цейтлин – гитару, гитарист Маркович обнимал контрабас. Трио Гофман – Цейтлин – Маркович распалось в 1959 году: современному джаз-оркестру всё меньше требовались специфические минстрел-шоу знаменитой троицы. Первым оркестр покинет «гитарист» Цейтлин: сосредоточится на сочинительстве. Позже «мандолинист» Гофман уйдет работать в цирк. В биг-бэнде останется только Луи Маркович, «исполнитель на контрабасе».

Заводной фокстрот «Может быть», упоминавшийся мной в «лунном контексте», был выстрелом в десятку. Его Рознер сочинил во время очередных гастролей в Сочи, утром на репетиции. Днем была готова аранжировка, вечером «Может быть» уже звучала со сцены. За песню Эдди попало по первое число. Об очередном разносе в печати позаботились завистливые и особенно рьяные коллеги. В редакцию «Правды» принесли обличительное письмо певицы из ВГКО – Всероссийского гастрольно-концертного объединения. Обвинение звучало «до боли знакомым образом»: пошлость! Разборки продолжались на собрании вокального отдела Мосэстрады. Час от часу не легче – если не редакционная статья, то письма читателей…

Стоявшая в одном интонационном ряду со шлягерами Анатолия Лепина из «Карнавальной ночи» песня обнаруживала нечто общее с «Тихой водой». Помогли отнюдь не искусные хитросплетения, но «устойчивые мелодические обороты», основанные на традициях таких отечественных эвергринов, как «Саша» Бориса Фомина, «Дружба» Владимира Сидорова, «Грустить не надо» Матвея Блантера. В самом начале фокстрота автор слов Юрий Цейтлин фактически цитировал Михаила Исаковского, «танцуя» от фразы «Полюбила я парнишку» (из одноименной песни Блантера, звучавшей в исполнении Эдит Утесовой), как от печки. Но если скромная героиня Утесовой стеснялась своего возлюбленного, которого «не завлекла», боясь открыться (тот же прием Исаковский применил в «Ой, цветет калина»), то героиня фокстрота «Может быть» пусть и не разбитная баба, однако за свое счастье постоять может: «Полюбила, и не надо мне другого!» К тому же новый шлягер Рознера будто полемизирует со старым: паренек из русского текста «Тихой воды» был «хоть куда», а в этом – «достоинств особых нет».