Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

В литературе иногда встречается другое название этого биг-бэнда – «Первый шаг» («Первые шаги»). На самом деле так называлась экспериментальная студия художественной самодеятельности при Центральном Доме работников искусств. В нее, несмотря на колоссальный конкурс, удалось поступить многим: Савелию Крамарову, который тогда учился в лесотехническом, вокальному ансамблю «Четыре Ю» – квартету будущих летчиков. «Потом из этого, казалось бы, абсолютно самодеятельного коллектива вышло звезд больше, чем из соответствующих институтов», – комментирует участник квартета Юрий Диктович.

Молодые оркестранты ЦДРИ (биг-бэнд был составной частью студии) тоже делали свои первые – музыкальные – шаги, и это были семимильные шаги в сторону профессионального и современного джазового исполнительства. Однако суть не в названии. Второй шаг биг-бэнду сделать не дали. В прессе появилась статья Марины Игнатьевой «Музыкальные стиляги», после которой оркестр был расформирован. Разгромная статья напоминала разнос Грошевой. Два года Саульский не мог никуда устроиться, выйдя на «вольные хлеба».

Тем временем в стране произошли кое-какие примечательные события. Летом 1959 года по случаю визита вице-президента США Ричарда Никсона в Сокольниках организовали американскую национальную выставку. Посетив экспозицию, Хрущев пообещал вице-президенту в недалеком будущем показать оригинальное художественное творение – «кузькину мать». Осенью американцы особенно опасались кузькиной матери, полагая, что она прибудет вместе с Хрущевым. Однако за все время поездки первого секретаря ЦК КПСС по североамериканским Соединенным Штатам кузькина мать так и не появилась. Вместо ответного визита американского президента Эйзенхауэра американцы прислали самолет-разведчик. Самолет, разумеется, сбили, пилота Пауэрса отдали под суд. Выражаясь в духе Жванецкого, какой там джаз, когда такое обострение международной обстановки!

Следующим сигналом была маленькая заметка В. Зака в журнале «Советская музыка». В ней оркестру Рознера вменялось старое прегрешение: пошлость. У рецензента самого главного музыкального журнала страны не нашлось для Эдди почти никаких добрых слов. Всё не нравилось суровому критику: «претенциозный опус современного американского композитора», «унылая песенка “Ты ждешь меня”, воскрешающая стиль давно отзвучавших граммофонных шлягеров 20-х годов, набивший оскомину интимный шепоток в песне Рознера “Не знаю” (неужели красивая и новая джазовая баллада “Ты как песня” с развернутым соло трубы, ее пели Майя Кристалинская и позже – Нина Бродская, успела набить оскомину?), назойливое “Восточное танго” (без автора) навевает тоску».

Дальше в том же духе: в джазовых инструментальных пьесах «неприятно подавляет крикливая, порой грубая звучность медных духовых». Фантазия на темы Дунаевского, которую еще недавно так хвалил Александр Медведев, «сыграна небрежно».

В разительном контрасте с упомянутой публикацией была рецензия на гастроль оркестра в Новосибирске: «Хорошо продуманная программа, не отягощенная длинными конферансами и скучными песнями, несколько по-настоящему оркестровых номеров – все это производит отрадное впечатление».

Но до Москвы сибирские слухи не долетали.