Еду в Магадан. Безумное путешествие из Петербурга до Крайнего Севера

Мы перекусили и пошли дальше на север. Шел третий или четвертый час пути. Мысли спутывались. Какие эвенки? Какая история? Сейчас бы охладиться, а не вот это вот все.

– Наташ, – как-то по-особенному вяло и устало вымолвил Леша, – Наташ. Что-то мне не очень хорошо.

Мой напарник держал одной рукой весло, а второй поглаживал живот. Леша достал свой самодельный атлас региона. Мы стали искать ближайший населенный пункт. В паре километров по течению с правой стороны должна была находиться деревня с поистине деревенским названием – Банщиково.

– Давай где-то там рядом припаркуемся?

На том и порешили. Выбрав идеальное место недалеко от деревни, но в то же время в уединении с кустами для самых нужных сейчас дел, мы поставили палатку и расстелили спальник. Мы наскоро соорудили костер и легли спать, особо не думая про мишек, потому как состояние моего напарника все быстрее и быстрее становилось хуже. К ночи у Леши поднялась температура, и он укрылся спальником еще сильнее, чтобы помочь организму пропотеть.

К утру температура у Леши спала, в то время как на улице температура снова начала стремительно повышаться.

– Температуры, кажется, больше нет. Но состояние не очень. Наверное, отравился этими пряниками… Ну, или тепловой удар.

– Я быстро. Ты пока отдыхай, добуду лекарства и вернусь. Заодно уточню, пьют ли они воду из реки, – последнюю фразу я прошептала, чтобы, кроме меня, ее никто не услышал.

Я быстро шла через поле разнотравья к деревне на пригорке. Мне было стыдно перед Лешей, я чувствовала свою вину, понимая, что если все же это не тепловой удар, то за водную чистоту я была в ответе. А насчет пряников я сильно сомневалась, ведь я их тоже ела, но чувствовала себя как никогда прекрасно.

– Хотя… – проговорила я вслух, пожевывая осоку. – Но ведь я тоже пила воду. А ничего у меня не болит…

Выплюнув осоку, я продолжила идти вперед, попутно дотрагиваясь до своего живота.

– Хотя…

Подойдя к деревне почти вплотную, я наклонилась за новой порцией травы, поправляя хлопковый платок на голове.

– Я пила очень мало воды. Нет, это тепловой удар. Жарища какая.

Мысли о насущном сбили меня, и я даже не подумала, что деревня могла быть заброшена. Мобильная связь не ловила уже вторые сутки. Но чем ближе я равнялась с домами, тем увереннее шла. Несмотря на непокошенное поле позади, на пригорке я увидела центральную улицу деревни, которая носила одноименное название – Центральная.

Но все же мне повезло. Деревенская жизнь ворвалась стремительно и резво. Поднимая пыль с дороги, навстречу бежали детишки. Босые и счастливые, они играли в догонялки, пытаясь между делом привлечь в свою забаву дворового черного пса, который, шарахаясь от детворы, отбегал на безопасное расстояние, но спустя доли секунды возвращался в увлекательную игру.

– Здравствуйте! – звонким хором прокричали ребята мне и пробежали мимо.

– Привет, привет!

На секунду я представила себя частью этой сибирской деревенской жизни. «Была бы у меня еще одна жизнь, я бы хотела прожить ее целиком на Лене». Отчетливо помню эту наивную, но искреннюю мысль в тот момент.

Я шла дальше, вглубь деревни, рассматривая крепкие лиственничные дома и обходя стороной быков. Нет, деревня дышит, живет своим укладом, в летнюю пору здесь особенно хорошо. Процентов на тридцать дома были обветшалыми и заброшенными. Но остальные семьдесят процентов чувствовали дыхание домочадцев, ощущали теплоту русской печи, дышали по утрам ароматом свежеиспеченного белого хлеба, слышали и смех, и слезы своих жителей и видели все горести и радости живущих здесь семей.

Навстречу мне бодрым шагом вышла женщина средних лет. В руках у нее были какие-то бумажки. Да и одета она была скорее по-городскому, нежели по-деревенски.

– Здравствуйте, – поравнявшись с женщиной, сказала я и перешла к делу. – Мы с другом на лодке сплавляемся. И похоже, что у него отравление. Возможно, и тепловой удар, но скорее всего, отравление. Или два в одном. Но главное, он пил из реки…

Последнюю фразу я произнесла, опустив голову вниз, как провинившийся школьник перед учительницей.

– Ну вы, молодежь, даете. Сейчас, пойдем к Марьяне, у нее этих лекарств как в аптечном пункте.

Мы шли мимо домов и по пути собирали народ. Слово за слово, и вот уже каждый мимо проходящий человек живо интересовался новостями про отравление и тепловой удар. Пока мы дошли до Марьяны всем скопом, решение о конечном диагнозе Алексея так и не было принято.

– Так, Наташа. Держи вот это и вот это. Принимайте все. И да. Запивайте фильтрованной водой, городские путешественники. Нет, какие деньги? Ты чего?

Поблагодарив спасителей, мы той же компанией отправились обратно. Провожая меня до околицы, местные жители рассказывали мне о местных достопримечательностях, будто читая мои мысли о желанной дополнительной жизни на берегу Лены.

– Вот, Наташа, смотри, сколько прекрасных домов. Приезжай и живи, считай бесплатно. Крепкие дома, а? Еще лет сто простоят. А нам тут молодежь ой как нужна. Да, начальная школа есть, учителей бы. Надумаешь – приезжай! Красота тут какая!