Еду в Магадан. Безумное путешествие из Петербурга до Крайнего Севера

Мы остались втроем с Николаем. Просторная комната в доме превратилась в переговорный пункт. Перед нами стояла задача – заполучить лодку почти при полном отсутствии наличных денег. Мы сразу пошли ва-банк, где все выигрывали. Я зачем-то взяла с собой два телефона. Недолго думая, мы с Лешей предложили обменять один из них на плавучее средство.

Совещание длилось несколько минут. Коля, уточнив, не являемся ли мы шпионами, получил удовлетворительный ответ. Мужчины встали со своих стульев и пожали друг другу руки. Мы произвели обмен продукцией и отправились отмечать это дело на кухню вкусным пирогом из печи.

– Во, молодцы, быстро решили свои дела!

Семья предложила остаться у них на ночь, а с утра уже отправляться в путь. Хозяйка проворно заваривала чай. От печи исходило приятное тепло, а на небе появлялись первые звезды, которые были едва заметны сквозь запотевшее стекло.

Утром мы прицепили нашу казанку к трактору на центральной улице и в сопровождении всей деревни спустили лодку на воду. На прощание наш «отшельник» Тимофей вручил нам пакет с рыбой. Мы пожелали друг другу всего самого лучшего и отправились в такой долгожданный путь.

* * *

– Может, приготовим уху? А то при такой жаре рыба пропадет. Часть съедим здесь, а остальное можем по пути есть.

Это был наш первый ритуал, которого мы решили придерживаться на протяжении нашего пути. Идеальная экономия времени, продуктов и топлива. В этот день я осознала, что на реке мне придется попрощаться со своей вегетарианской жизнью. Мне придется начать есть рыбу. Мертвую рыбу. Эта мысль сначала неприятно резанула меня, но в глубине души я была рада вернуться к той пище, которая всегда мне нравилась. Но признаться в этом вслух я тогда была не в силах даже самой себе.

«Но только рыбу, на большее я не готова и надеюсь, что до конца пути мне не придется есть курицу, свинину и говядину», – подбадривала я себя, не предполагая, что еще мне предстоит есть в этом сезоне.

– Леш, у тебя был хороший нож. Подашь мне?

Ровная деревяшка, найденная на берегу, стала разделочной доской, а корма лодки – кухонным столом. Нож был острым, и я сделала небольшой надрез в области головы и плавно, но быстро прошлась вдоль рыбьего брюха.

Мне было не по себе. Я не ела рыбу уже несколько лет. Но одно дело есть, а другое – разделывать. Из брюха на деревяшку вдруг вывалилась маленькая рыбка. От неожиданности я отскочила, держа в руках нож, лезвие которого покрывали то ли кишки, то ли печень рыбы. А скорее всего, и то, и другое.

– Я убийца! Рыба была беременная, – чуть не плача, показывала я Алексею свое кровавое преступление. – И это мы еще не отчалили в путешествие. Алексей, я настоящий живодер.

– Она не беременная. Это то, чем рыба питалась в Лене. Да, иногда рыбы едят маленьких рыб… Я так предполагаю.

Утро сменилось днем. Наваристая уха с дымком была приготовлена. На корме мы оставили котелок с дополнительными порциями обеда в дорогу, под нос казанки в углубление отправились наши рюкзаки. Пришла пора погружать лодку в воду. Леша, продумавший до мелочей этот сплав, надел резиновые сапоги, готовясь отталкивать тяжелую казанку как можно дальше от пологого берега. Я же заранее об этом не позаботилась. На мне были единственные трекинговые кроссовки, поэтому я вскочила в лодку, но все равно успела зачерпнуть воду в правый кроссовок. Август был по-настоящему жарким для Сибири, и я беспечно сняла кроссовки и поставила на корму, будто давая им возможность не только высохнуть, но и вместе с нами наслаждаться прохождением таежных берегов иркутского края.

Мы проторчали перед отплытием на этом берегу всего лишь час, готовя уху и подготавливая лодку. Наше местоположение было совсем близко к деревне, где мы провели сегодняшнюю ночь, но мне казалось, что мы, словно Робинзоны, уже далеко от цивилизации. Что бы дальше ни произошло, мы не вернемся назад, впереди только новые приключения.

Но все наши мысли о беспечном путешествии провалились в считаные секунды. Первым разочарованием стали пробоины на дне лодки, которые пропускали воду в наше новое металлическое пристанище.

– Блин. Придется рюкзаки класть на что-то непромокаемое. Есть пакеты?

Вернувшись на сушу, мы достали пустой котелок. Теперь он будет играть роль черпака. На дно лодки мы постелили тент и сверху расположили рюкзаки.

– Ну все. Теперь точно можно пробовать идти.

Вторая попытка отправиться в путь тоже не увенчалась успехом. Весла совсем были не пригодны к сплаву. Они были деревянные, имели кривые неравномерные лопасти, и при гребле маневренность нашего плавсредства была ужасающей. Казанка двигалась в своем темпе, будто пьяная, совсем не поддаваясь на наши уговоры. Она кружилась в разные стороны, как ей вздумается. Промокшие и опечаленные, мы в отчаянии вернулись на берег во второй раз.

– Ладно. Я сейчас в туалет отойду, и будем думать, что делать дальше, – сказал Леша. Позже это стало негласной традицией – судьбоносные вещи происходили всякий раз, как мой напарник отправлялся в туалет.