Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

Мы постоянно делаем микропредсказания, будь то хорошо выученная ассоциация красного цвета с опасностью [4] или рефлекторное вздрагивание от внезапного громкого шума еще до того, как мы поймем его источник. Понятно, что эти сжатые мыслительные процессы полезны для нашей безопасности, и они даже могут помочь нам в ситуациях, не связанных с жизнью и смертью, – например, не положить красный носок в стиральную машину со светлым бельем или взять зонтик, когда сгущаются тучи. Но они менее полезны, когда мы пишем партнеру сообщение, чтобы удостовериться, что он действительно гуляет с друзьями. Чем больше мы понимаем, как наш мозг действует, чем больше мы можем замедлить движение на мыслительных супермагистралях, которые ведут нас прямо от стимула к ответу, тем отчетливее мы видим, что упускаем и какие есть варианты действий. Итог – в следующий раз, когда мы почувствуем себя неуверенно, мы не станем перекладывать ответственность на кого-то другого, а найдем силы помочь себе.

Предсказания, которые мы делаем, могут формироваться и перестраиваться на протяжении всей нашей жизни, по мере того как опыт формирует нас. Но ранние годы влияют на нас в первую очередь, поскольку именно они определяют наши первичные ожидания относительно нас самих, других людей и жизни в целом. Мы формируем представления о том, кто мы есть, исходя из того, как другие реагируют на нас. И эти фрагменты первичного жизненного опыта создают наши самые жесткие убеждения, укрепляемые последующими событиями и сохраняемые «слепыми зонами», которые не дают сфокусироваться на альтернативных возможностях. Это феномен, который представители школы трансакционного анализа назвали бы нашим сценарием [5]. Трансакционный анализ, или ТА, – моя основная модель терапии, хотя, пройдя обучение и работая с несколькими подходами, сегодня я считаю себя интегративным терапевтом. Однако ТА всегда будет занимать особое место в моем сердце, потому что наполнил меня смыслом как ничто другое, когда я впервые открыла его для себя (на середине третьего десятилетия моей жизни), и за это я всегда буду благодарна ему. Его простота, человечность и доступность помогают мне сегодня предлагать клиентам такой же опыт и понимание, как сценарии определяют их жизненный выбор, основанный на том, во что они верят, а не на том, что они чувствуют.

Когда мы терпим неудачу так, как уже терпели не раз, это может показаться не столь неприятным, как неожиданный неуспех.

Что я не понимаю в своих чувствах и потребностях?

Чувства функционируют как единицы информации, к которым мы можем прислушиваться, действовать в соответствии с ними и сообщать их внешнему миру. Ребенок, который чувствует голод или холод, будет плакать, чтобы сообщить о своей потребности. На этом этапе жизни ребенок не может понять, в чем он нуждается. Он зависит от взрослого, который хочет и может настроиться, перевести крик в просьбу и обычно путем проб и ошибок удовлетворить потребность и избавиться от дискомфорта.

Этот процесс остается неизменным на протяжении всей жизни. Допустим, ребенок испытывает чувство неудовлетворенности из-за того, что его младший брат или сестра получают больше внимания. Это чувство – сигнал, сообщающий о потребности. Неудовлетворенность – сигнал для ребенка и, надеюсь, для его взрослых, что что-то не так. Это легко исправить, если родитель хочет и может настроиться, перераспределить свое внимание или дать возможность старшему ребенку выразить свое огорчение, когда он пытается смириться с новым миром, где папа и мама заботятся не только о нем.

Таким образом, ребенку помогают перестроить свои отношения в нечто здоровое, устойчивое и реалистичное, с несовершенным, но любящим и доступным родителем, которого психоаналитик Дональд Винникотт в своей книге «Игра и реальность» (Playing and Reality) назвал «достаточно хорошим»[6].

Но этот чистый процесс переживания, удовлетворения потребностей и разрешения проблем может быть сорван, если ответственный взрослый занят или не имеет собственного опыта позитивного общения с родителями. Если ребенок видит, что его чувства и потребности неприемлемы, нежелательны или причиняют взрослым стресс, он может научиться их заглушать. Для тех, у кого нет внимательного опекуна, реальность заключается в том, что облегчение фрустрации недоступно, и реальность их социального или экономического неблагополучия означает, что их потребности остаются неудовлетворенными.