Ефим Славский. Атомный главком

Борис Брохович отмечал: «Славский жалуется: большинство решений идет через ЦК и ВПК и решения не согласовываются с ним и поэтому часто не могут быть выполнены и не выполняются. На вопрос Семенова, почему так получается, отвечает: «Меня не приглашали, со мной не советовались, я не знаю». По его же свидетельству, «Устинов критиковал Славского, говоря: «Не тем чем надо занимается, не обновлением комбината, а он занимается добычей золота, выпуском удобрений, распыляется, не сосредоточен». У Славского плохие помощники, вот, например, Антропов П.Я. – бывший министр геологии, он не работает, а только пишет кляузы на теперешнее руководство в ЦК и Совмин, что они неправильно работают» [41. С. 69].

Кляузы – анонимные – регулярно поступали в ЦК и на самого Ефима Павловича. Но касались они чаще всего такой ерунды, что тут же шли в урну. Например, охоты с руководителями среднеазиатских республик, где Славский строил новые города. Когда однажды такой «сигнал» передали Брежневу, тот, и сам любивший широко поохотиться, велел больше не беспокоить его подобными глупостями.

Впрочем, Леонид Ильич к концу своего правления предпочитал не беспокоиться и гораздо более важными вопросами.

Один из создателей ядерных зарядов, специалист в области физики взрыва и высоких плотностей энергии, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии академик Борис Литвинов в своих воспоминаниях приводит весьма примечательную сценку на совещании с участием Брежнева, Славского и замначальника Генштаба ВС СССР маршала Сергея Ахромеева в конце 1970‐х: «Ахромеев назвал вопрос повестки дня: «Оснащение Советской Армии новым видом артиллерийских ядерных боеприпасов» и докладчика: «Маршал Устинов». Устинов кратко доложил суть дела. Ахромеев спросил, как видно, для формы: «Будут вопросы или высказывания?» Кто-то из генералов поторопился сказать: «Какие тут вопросы или высказывания, и так все ясно».

Славский поднялся и сказал, что он хочет выступить по этому вопросу. Среди генералов возникло какое-то замешательство, они стали шушукаться друг с другом, шум в зале усилился. Брежнев поднял голову, как-то беспомощно огляделся и спросил недовольным голосом Ахромеева: «Что такое? Что такое?» «Это министр Славский что-то хочет сказать». – «А почему Славский?» – снова спросил Брежнев. Ахромеев негромко стал что-то говорить. Наконец Брежнев сказал: «Ну пусть. Говорите. Только покороче». Славский громко, четко и коротко сказал, что он не согласен с Устиновым: во-первых, новый боеприпас дорог, а во-вторых, его ни в коем случае нельзя доверять ни командиру дивизии, ни тем более командиру полка. «Ядерное оружие, как бы его ни называли, – сказал Ефим Павлович, – остается ядерным оружием, и ответственность за него нельзя перекладывать на людей, которые в боевых условиях могут оказаться не в состоянии обеспечить требуемую степень обращения с ядерным оружием».

Яков Петрович Рябов.

[Из открытых источников]

Далее, по словам Литвинова, Брежнев без всяких обсуждений утвердил предложение Устинова – Ахромеева и с облегчением, тяжело поднявшись, покинул докучливое мероприятие.

«Славский поднялся, махнул рукой и пошел из зала, – продолжает Литвинов. – Уже в коридоре к нам подошел министр машиностроения Бахирев и сказал: «Зря ты, Ефим, выступил, тут уже все решили без тебя». – «Нет, не зря, – ответил Славский, – пусть знают, что есть и другие мнения, и пусть знают, какую ответственность они принимают за свои решения» [89. С. 159–160].

Так что политес политесом, но в принципиальных вопросах Ефим Павлович никогда не тушевался и высказывал свою точку зрения в глаза, невзирая на лица. Он-то сам привык отвечать за свои слова и решения.

Непонимание и скрытое раздражение этим «особым», «засидевшимся» Славским вместе с его атомным «государством в государстве» постепенно, но неуклонно нарастало в «верхах». И если Андропов Славскому симпатизировал, Брежнев и Суслов были скорее нейтральны, то, скажем, Косыгин относился с явным неудовольствием к финансово-хозяйственной обособленности Минсредмаша. Периодически «мутил воду» Устинов, желавший сосредоточить в своих руках все руководство армией и ВПК. Он как член Политбюро часто продавливал свои субъективные решения вопреки мнению и министра обороны Гречко, и главы Минсредмаша Славского. Как с «нейтронными снарядами». Ефим Павлович выступал против их массового производства: очень дорого и малоэффективно с военной точки зрения, что подтвердили последующие испытания. Но Дмитрий Федорович Устинов настоял на своем и впоследствии эти снаряды пришлось также массово и затратно утилизировать.