Ефим Славский. Атомный главком

Вернувшись же в Москву, к месту расквартирования, осенью того же года Особая бригада пережила несколько тревожных дней, находясь в повышенной готовности к возможному подавлению вооруженного мятежа. И теперь уже не в кавказской «глубинке», а в самой столице!

Это были последние содрогания «троцкистско-зиновьевского блока», впрочем, довольно опасные для Кремля. К тому времени Сталин отстранил «левую оппозицию» от большинства руководящих должностей в армии, партийных и хозяйственных органах. И тогда Троцкий и его сторонники решились на открытое выступление, можно сказать, восстание против сталинской линии, которую разделяло большинство в партии.

В сентябре в Москве и Ленинграде ими были организованы нелегальные рабочие сходки, в которых участвовало до 20 тысяч человек, создана подпольная типография, выпускавшая прокламации против «узурпатора Сталина».

В годовщину Октябрьской революции 7 ноября 1927 года оппозиционеры вышли на демонстрации: в Москве под руководством Смилги и Преображенского, а в Ленинграде – Зиновьева и Радека. По воспоминаниям очевидцев, их забрасали «льдинами, картофелем и дровами» и стащили с трибун под крики «Бей оппозицию», «Долой жидов-оппозиционеров!». Попытки захвата боевиками Троцкого административных зданий, телеграфов и так далее – по «рецепту» 1917‐го – были в зародыше «купированы» частями ГПУ. Помощь Особой кавалерийской бригады не понадобилась – и ее командиры, что называется, «выдохнули».

Интересно, что через несколько лет Ефим Славский, никогда не испытывавший особых симпатий к Льву Давидовичу, чуть не пострадает за «связи с троцкистами». Впрочем, это уже будет совершенно новый этап его жизни. А тогда, в 1928‐м, он резко поменял свою судьбу, фактически начав все «с нуля».

Часть третья По новой стезе бытия

Глава 1 Из полковников в школяры

В одной из киносъемок Славского в пожилом возрасте он проникновенно читает начало стихотворения «Прощание с саблей» полузабытого поэта-романтика XIX века Владимира Бенедиктова:

Прости, дорогая красавица брани!Прости, благородная сабля моя!Влекомый стремлением новых желаний,Пойду я по новой стезе бытия.Ты долго со мною была неразлучна,Как ангел грозы все блестела в очах;Но кончена брань, – и с тобою мне скучно:Ты сердца не радуешь в тесных ножнах…

При этом Ефим Павлович держит в руках свой знаменитый золочёный палаш с красной звездой в рукояти, именной гравировкой, подаренный ему лично Семёном Михайловичем Будённым по окончании военной карьеры.

Смотря и слушая это, понимаешь, насколько личными через полтора века оказались строчки Бенедиктова для этого человека. Ведь его никто не гнал из Красной Армии – он мог служить и дальше – получить высшее военное образование, выйти в генералы. В конце концов – пойти по политической руководящей линии. Но комиссар Славский осознанно выбирает «новую стезю бытия» – инженера.

В этом повороте – очень много потаенной сути его личности, возможно, одна из разгадок души этого необычного человека – романтика, профессионала, крепкого хозяйственника и государственного деятеля в одном лице.

Несомненно, у крутого поворота в судьбе был весомый внешний «толчок». Сам Славский вспоминает: «В 1928 году ЦК партии принял решение: отобрать квалифицированных рабочих на предприятиях и направить их на учебу, подготовить из них новых специалистов. Так как для народного хозяйства нужны были специалисты – старые занимались саботажем, иногда и вредительством (были даже процессы – Шахтинский, Рамзинский). В том числе и на армию выделили 20 мест. А у нас была одна тысяча коммунистов. В число этих двадцати я попал как парттысячник на получение высшего образования. Однако сначала нас дообразовывали за среднюю школу. Были организованы школы для нашего обучения.

И вот я, великовозрастный комиссар кавалерийского полка, тоже ходил в школу и учился. Таким образом, еще служа в армии, получил среднее образование» [85. С. 16]. В другом месте Славский поясняет, что эта «школа» была организована при Военной академии имени Фрунзе, «экзамены там были довольно примитивные».

Страна находилась на очередном переломном этапе. В том же 1928‐м партия большевиков практически свернула Новую экономическую политику, хотя формально ее и не отменяла. В октябре стартовал первый пятилетний план развития народного хозяйства, был взят курс на индустриализацию и коллективизацию. Все это требовало новых энергичных и при этом грамотных работников – квалифицированных рабочих, инженеров и техников, производственных управленцев. При этом желательно «классово близких» и «политически грамотных» – лучше всего партийных.