Его Величество Змееныш

Спустя несколько долгих секунд пугающе-медленно на поверхность пруда всплыла одежда, похожая на каких-то невиданных дохлых зверей. Белый лифчик покачивал длинными мёртвыми лентами лямок. Спортивные трусики безжизненной рыбкой гребли к линии берега. Джинсы и свитер неподвижным дуэтом покойников раскинули рукава и штанины по чёрной воде.

В ужасе глядя на воду, Илья натурально окаменел, позабыв, как дышать, не в силах пошевелиться. Мысли скакали, как котировки малоликвидных акций на фондовом рынке Что ему делать? И вокруг как назло никого. А может, и к счастью. Так. Надо взять себя в руки, и… Что? Как дозваться рехнувшуюся вдруг русалку?

Илья присел у воды, зачерпнув горсть ладонью. Ледяная и, совершенно определённо, не самая чистая. Избалованная горожанка теперь обязательно заболеет, простынет, отравится! Ну и что ему делать? Плеснул на лицо обжигающе-стылой водой, стиснул зубы и снова и позвал, пристально глядя на зеркало пруда.

— Женщина, покажись! — прозвучало отчаянно. — Там же мокро и холодно!

Сидя на корточках у воды, Илья мучительно вспоминал всё прочитанное в конспектах по общему расоведенью. Память служить не желала, панически перескакивая с пункта на пункт. Кентавры, вампиры, кошмарные оборотни. Русалки… С хвостами и грудью. Картинка была ещё там, Илья её долго разглядывал. На Еву вообще не похожа. Так ничего толком и не вспомнив, он трясущимися руками достал телефон и, мысленно благословляя себя за предусмотрительность, полез в отсканированные документы. Нашёл. Прочитал. Не нашёл ничего вдохновляющего.

«Первый русалочий оборот у прирождённых русалок протекает спонтанно и зачастую лишает их памяти. В эти минуты всегда очень важно оказывать помощь маленьким обращённым. Для этого специально отобранные кураторы осторожно вылавливают русалок из внешней среды и при помощи магии возвращают им человеческий облик.»

Потрясающе. И где там они, эти кураторы? Снова знакомое ощущение полной и липкой беспомощности. Всей душой Змеев Илья ненавидел его. Вязкая кромка берега под ногами сползала всё дальше, засасывала. Он снова едва ли не плакал, с тоской глядя на чёрную, неподвижную воду.

— Госпожа! — в голове вдруг мелькнула разумная мысль. — Я — Илья, твой покорный слуга, и я жду твоих распоряжений.

Явственно ощутив крепкую нить ритуала, их с русалкой связавшую, Илья закрыл крепко глаза и мысленно к ней потянулся. Вода вдруг качнулась и, совершенно бесшумно раздвинувшись, выпустила на поверхность русалку. Голую, очень злую и совершенно сухую.

Занавес светлых волос гладко стекал по плечам, прикрывая ей шею и грудь. Зелень глаз мягко сияла болотными огоньками. Взгляд совершенно чужой и недобрый. Илье остро вдруг захотелось найти того горе-куратора, что поймает девицу в пруду и ей «осторожно вернёт человеческий облик». Если успеет, конечно. Судя по виду русалки, жертвы и разрушения в этом процессе практически гарантированы.

Парень натянуто улыбнулся, разглядывая русалку. Она тяжко вздохнула. Никогда ещё люди её настолько не раздражали. В этом доверчивом горожанине отвратительно было всё: от мягких тёмных ботинок, в которых несчастный попёрся в болото, до испуганного лица. Может, он сумасшедший? Только маньяков ей тут не хватало… Ишь, как заглядывается на грудь.

— Ева, ты там не замёрзла? — он вдруг произнёс голосом смутно-знакомым. И добавил: — А стрёмная ты русалка, моя дорогая. Сиськи хоть есть?

Ева фыркнула громко и брызнула на нахала холодной водой. Тот не дрогнул, лишь улыбнулся ещё шире, демонстрируя ямочки на щеках.

— А хвост? — горожанин вдруг мягко поднялся и, переступив с ноги на ногу, вязко чавкнул болотцем у берега. — У приличных русалок должен быть хвост!

Хвост… Задумавшись на минуту, русалка достала из мутной воды своё длинное великолепие. Совершенно роскошный, двулопастный, серебристый, покрытый чешуйками и липкой весенней грязью.

Продемонстрировала и воззрилась недобро на Змеева, вдруг нервно оскалившись.

— Ух ты! — на него острые зубы русалки не произвели должного впечатления. — А заметила? Он у тебя, как у дельфина! Не рыбий совсем. Красиво, мне нравится!

И опять широко улыбнулся, засунув руки в карманы штанов и демонстрируя просто чудовищную беспечность.

Бесил он русалку нещадно. Их разделяла всего пара метров. Один быстрый бросок, и чужак оказался бы в цепких руках чудо-девы. Закрутила бы, придушила, хвостом обхватила и на самое дно утащила. Уложить его светлую головушку в мягкие простыни ила, вплести в русы волосы травы озёрные, накинуть на грудь тину мутную, залепить глаза грязью черною…

— Ева… — тихий звук низкого голоса снова казался ей смутно-знакомым. — Вылезай давай. У нас с тобой там ещё куча дел.

Ева? Да. Это имя ей дали когда-то. Русалка вдруг вспомнила тёплые руки и тихую песню, звучащую над головой, и молочные терпкие запахи. Ева…