Екатерина Фурцева. Главная женщина СССР

– Скажу так, лично я ни разу не видела ее нетрезвой. А ведь в 50-м году летом мы целый месяц провели вместе. Я уже рассказывала: она ходила на рыбалку, занималась спортом, при мне не выпила ни рюмочки. Позже мы не раз встречались, общались. Два года подряд, когда муж работал уже в министерстве, отдыхали в Пицунде. Я не замечала какой-то ее слабости к спиртному. Да и муж ни разу не говорил со мной на эту скользкую тему. Обобщая слухи и сплетни, могу сделать вывод: страсти к алкоголю у нее не было. Наверняка выпивала бокал-другой хорошего вина в дни рождений, на приемах… Но когда у нее начались неприятности и испортились отношения с мужем, Екатерина Алексеевна, полагаю, могла снимать стресс алкоголем.

– Мне бы не хотелось, Нами, чтобы по страницам нашей книги гуляли сплетни. Мы живем в эпоху развенчивания авторитетов, распахнутых настежь кухонь, в которых готовится варево для бульварной прессы. Но, с другой стороны, не удивителен интерес публики к знаменитостям, к талантливым людям, оставившим след в российской культуре, политике. Хочу вновь вернуться к книге «Галина», в которой автор утверждает, что самолично вручила министру за какую-то услугу 400 долларов. И та якобы эти деньги спокойно взяла. Не верить Галине Павловне, серьезному человеку? Один мой знакомый, культуролог, которому я рассказал о работе над книгой о Фурцевой, ернически спросил меня: «А знаете ли вы, Феликс, что Екатерина Алексеевна регулярно получала от своих подчиненных – актеров, режиссеров, тех, кто выезжал в заграничные командировки, по сто долларов, как говорится, «за услугу». И что якобы и для одной, и для другой стороны это было привычным делом.

– В эти сплетни категорически не верю. И не потому, что обеляю Фурцеву, хочу ее защитить, я рассуждаю здесь от противного. От какого противного? Если бы Фурцева брала мелкими борзыми щенками, то мой муж, Кухарский, ее первый заместитель, приносил бы если не по сто, то по пятьдесят долларов… Скажу жестче, конкретнее: оглянитесь вокруг – видите ли вы дорогую люстру на потолке, шикарные вазы, дорогие картины или хотя бы золотые часы на моем запястье? У меня этого ничего нет и не было. А ведь если логично рассуждать, то, что называется, каков начальник, таков и подчиненный.

Я вчера специально позвонила Алле Михайловой (она при Фурцевой работала в отделе культуры ЦК) и сказала ей, что в интервью журналисту, с которым мы делаем книгу о Екатерине Алексеевне, уверенно опровергаю слухи о том, что Екатерина Алексеевна брала взятки. «Как ты считаешь – могла или не могла? Ведь ты ее знала прекрасно…» Михайлова ответила: «Я уверена, не могла».

На эту тему расскажу одну историю. Однажды у нас дома, это было много лет назад, раздался телефонный звонок. Сообщают, что в Большом театре проводится опись имущества и что нашу квартиру в связи с этим должен посетить следователь. В ужасе звоню директору Большого театра Славе Лушину. Он спокойно отвечает: «Да, действительно, такая-то дама у нас проводит следствие». Что делать? Какие чужие вещи можно найти в нашей квартире? В смятении готовлюсь к встрече. Приходит дама с огромным тортом. Я в недоумении – при чем здесь дефицитнейший в те времена торт? «Гостья» извещает, что в театре пропали какие-то люстры и цель ее визита – посмотреть, не висит ли исчезнувшая люстра в квартире заместителя министра культуры, курирующего Большой театр. Какая-то гоголевская сцена: к нам нагрянул ревизор! Естественно, ничего не обнаружив в нашем доме из реквизита и имущества Большого, следователь покинула квартиру. Как я ни отказывалась, торт остался у нас. Но своих домашних я на всякий случай предупредила: «К этому «дару данайки» не прикасаться» и выбросила торт на помойку. Вы, Феликс, улыбаетесь, а нам тогда было не до смеха, я испугалась: вдруг нас хотят отравить…

И в квартире Фурцевой я не видела особо дорогих вещей, бросавшихся в глаза, какой-то роскоши. В ее доме меня ничего не поразило. Наоборот, для советского министра жилье выглядело бедновато. Да, одевалась красиво, элегантно, это я подтверждаю, но дорогих украшений Фурцева никогда не носила.