Екатерина Фурцева. Главная женщина СССР

В начале 1974 года создалась пренеприятная ситуация с записью «Тоски» на студии грамзаписи «Мелодия». Вишневская и Ростропович попросили Екатерину Алексеевну дать им возможность записать оперу наравне с другой группой солистов Большего театра, уже начавших запись. Фурцева, посчитав это целесообразным и заручившись согласием Демичева, дала указание фирме «Мелодия». Вдруг звонит Вишневская: запись велено прекратить. Кем? Когда? Тут же истеричный звонок Демичева: у него находятся Ростропович и Вишневская, он при них просит Фурцеву уладить конфликт. Уладила. Прошло три дня, раздался новый звонок цековского куратора – с металлом в голосе он требовал запись «Тоски» прекратить – в этот раз у него находилась группа других исполнителей. Екатерина Алексеевна гневно возражала, но собеседник был непреклонен. Так невнятный, бесхарактерный человек переполнил «чашу терпения» четы Ростроповичей. С этой проблемой они пришли к Кухарскому. Разговор был нелегким, Вишневская заявила, что, если в Советском Союзе даже секретарь ЦК партии не верен своему слову, им, всемирно известным музыкантам, в этой стране делать нечего.

Насколько я помню, именно от Кухарского они узнали о согласии соответствующих инстанций на их длительные гастроли за границей.

«Прикройте, майя, голые ляжки…»

– Нами, вы упомянули имя великой балерины Майи Плисецкой. Иона в своей книге довольно резко отзывается о Фурцевой, хотя признает, что Екатерину Алексеевну нельзя писать только одной краской, потому что она сама была жертвой системы, сначала вознесшей ее на Олимп, а потом сбросившей с него. Известны слова Майи Михайловны на панихиде в октябре 1974 года: «У нас будут другие министры, но такого – никогда!..»

– Родион Щедрин и Майя Плисецкая были теми артистами, с которыми Фурцева не только дружила, пожалуй, они единственные, кто бывал у нее дома… Светлана помнит, что мама называла Плисецкую «Майечкой». Она же мне говорила, что когда Майя была еще молода и только что вышла замуж за Щедрина, будто бы она пришла к Екатерине Алексеевне за советом: рожать ей или нет.

Родиона Щедрина я знаю с 1957 года, когда мы с первым мужем Алешей поехали в туристическое путешествие по Египту. Мы находились в одной туристической группе. Как-то в холле гостиницы, в Асуане, я села к роялю и заиграла Рахманинова. Потом Щедрин исполнил что-то из своих ранних пьес. К нам подбежал немец-бармен. Взволнованный, он начал говорить, что «мадам» прекрасно играла, ее очень хорошо учили, но то, что исполнил «господин», – это проявление удивительной души, и если бы он знал русскую душу такой, то никогда бы не бежал из своего дома в Восточной Германии.

Родион Щедрин и Майя Плисецкая

Поскольку моя работа была связана с музыкой, Щедрина я встречала и позже, когда беззаботность юношеской дружбы отошла. Помню премьеру его оперы «Мертвые души» в Большом театре – это была неожиданная музыка, очень глубокая, саркастичная. У меня сохранилась программка с теплой надписью и ответы на вопросы по опере, написанные Робиком, Родионом Константиновичем.

Запомнились самые разные эпизоды – встречи на маленькой даче Плисецкой и Щедрина под Москвой в Снегирях, в деревянном домике с погребом под лестницей, полным вкусных напитков. Готовила еду бывшая няня Робика, перешедшая от матери вслед за ним в новую семью. Робика я считала своим другом, знала, что он любил один уезжать из Москвы, часто ездил к храму Покрова на Нерли, где, говорил, ощущает высокий покой, отдыхает душой.

С Майей Плисецкой, уникальной балериной, мы знакомы с 1952 года.

Как жалко, что судьба Плисецкой на родине сложилась не так благополучно, как того заслуживал ее редкий талант. Мятущаяся в молодости, она такой оставалась многие годы. Помню ее восторженные рассказы о Лиле Брик, о поклонении перед любимой женщиной Маяковского. Режиссер Сергей Параджанов говорил, что дух Лили Брик продолжает жить в Майе. Помню работу над первым фильмом о Плисецкой Василия Катаняна (кинорежиссера, сына исследователя Маяковского, мужа Лили Брик). Она сама вкладывала в работу над фильмом много сил, ей хотелось, чтобы он понравился зрителям.

Актерская жизнь непроста. А к Майе легко было придраться: отец – враг народа, влюбчива (тогда это считалось негативом), с трудным характером.