Экономическая социология

11.3. Закономерность взаимосвязи между экономическими интересами и идеологией

Взаимозависимость между экономическим интересом и идеологией приобретает значение закономерности. Идея теряет свою актуальность, как только разрывается ее связь с интересами общественных классов, социальных слоев, групп. Выраженная афористично К. Марксом, она выглядит следующим образом: «Идея» неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от «интереса»[139]. И люди всегда будут жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями и обещаниями разыскивать интересы тех или иных социальных групп. Определить социальное содержание экономических и политических преобразований – значит ответить на вопросы: в интересах каких и за счет каких общественных групп они проводятся? Сколь глубокими являются сдвиги в положении этих групп, в какой мере задеваются их экономические интересы? Какие группы служат движущей силой социально-инновационных процессов, иными словами, приобретают статус субъектов этих процессов?

Закономерность «посрамления идеи» при отрыве ее от интереса (в нашем случае – экономического интереса) блестяще подтвердилась в ходе французской буржуазной революции 1789–1794 гг. В конце XVIII в. обострились противоречия между капиталистическим способом производства и тормозившими его развитие феодальными производственными отношениями. В борьбе против феодального строя объединились буржуазия, крестьянство и городское население. Этот общий порыв нашел отражение в принятой Учредительным собранием Декларации прав человека и гражданина: «Равенство. Братство. Свобода». Но когда миновала угроза реставрации монархии, большая часть буржуазии, недовольная «плебейскими» методами якобинской диктатуры, стала переходить на позиции контрреволюции. В результате термидорианского переворота в июле 1794 г., который низверг революционное правительство, Франция стала буржуазной республикой, была расчищена почва для развития капитализма. «Революция не принесла массе действительного освобождения именно потому, – писал К. Маркс, – что для самой многочисленной части массы (отличной от буржуазии) принцип революции не был ее действительным интересом, не был ее собственным революционным принципом, а был только «идеей», следовательно – только предметом временного энтузиазма и только кажущегося подъема»[140]. Именно здесь К. Маркс впервые открыл закон движения истории, по которому всякая историческая борьба – совершается ли она в политической, религиозной, философской или в какой-либо иной идеологической области – в действительности является выражением борьбы общественных классов, а существование этих классов и их столкновения между собой, в свою очередь, обусловливаются степенью развития их экономического положения, характером и способом производства и определяемого им обмена и, наконец, их экономическими интересами.

Осознание данной закономерности позволяет нам объяснить и многие современные явления, в частности перестроечный период 1985-1990-х гг. Дело в том, что перестроечные процессы оказались чистой «идеей» (нелогичной и неполной), которая доводилась до масс именно в виде экономической идеи, изложенной в совокупности догматических положений лозунгового плана. Даже наиболее популярная Программа «500 дней» исходила из того, что экономика сама, чисто рыночными методами может превратиться в рыночную, без реализации совокупности механизмов организационно-управленческого обеспечения перехода к рынку. Интерес экономических реформ, подаваемых «сверху», даже не разрабатывался до такого состояния, чтобы стать действительным интересом масс. Следовательно, он и стал только предметом временного энтузиазма, только кажущегося подъема.