Экзорцисты

Пока мы ехали по темным улицам, я искоса посматривала на Абигейл. Стекла были опущены, и, как и Роуз, Абигейл оставила волосы распущенными. Ветер разметал пряди, которые задевали мои щеки. Я высунула руку в окно, подставляя ладонь ветру, то поднимая ее вверх, то опуская вниз. Если бы я не обращала столько внимания на Абигейл и на свою ладонь, то заметила бы, что отец поехал кружным путем.

– Сильвестр, куда мы едем? – наконец спросила мам-а.

– Скоро увидишь.

Два слова – и ничего больше, но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь наше внимание. Я закончила размахивать рукой на ветру. Абигейл подобрала волосы. Мы наклонились вперед, глядя через переднее стекло, пока после серии поворотов фары не высветили проселочную дорогу, разделенную узкой полоской травы. Мы приехали в Колберт, сообразила я, и приближались к старому пруду. Судя по деревьям, растущим по обеим сторонам дороги, и отсутствию официальных знаков, мама оказалась права и здесь больше никто не купался.

– Сильвестр, что мы делаем? – спросила мама.

– Проверяем, что здесь есть.

– Почему?

– А почему нет? Не знаю, как вы, а я не спешу возвращаться в наш жаркий дом.

– Не думаю, что ты поступаешь правильно. Мы не знаем, может быть, это место стало частной собственностью? Что, если кто-то обратится в полицию?

Отец пожал плечами.

– Если полицейские Колберта похожи на болванов из Дандалка, которые явно спали, когда я позвонил им и рассказал о вандалах, сломавших наш почтовый ящик и перевернувших мусорные баки, то я сильно сомневаюсь, что это их заинтересует. Ну а даже если они здесь появятся, я готов рассказать, что я о них думаю.

Мама перестала протестовать, но сложила руки на коленях, и я видела, что она против нашей импровизированной экскурсии. Вскоре мы выехали на прогалину, и наши фары осветили гладкую поверхность пруда. Оте-ц остановил машину рядом с берегом и выключил двигатель и фары. Мы превратились в четыре тени, тишину нарушал только стрекот сверчков и цикад.

Я думала, что отец сейчас даст нам необходимые инструкции, но первой заговорила мама. Она сказала, что хочет пару минут пообщаться с отцом с глазу на глаз.

– Ты и Абигейл можете немного погулять.

– Но мы не взяли купальники, – сказала я.

– Поэтому мы не будем плавать, – сурово ответила она. – Но вы можете посмотреть, что теперь здесь стало. Только не уходите далеко.

Отец перехватил мой взгляд в зеркале.

– Извини, головастик. Считай, что это разведывательная миссия. Если все будет в порядке, мы можем вернуться сюда завтра…

– Сильвестр, – перебила его мама и повернулась к нам. – Погуляйте, девочки. Но не уходите далеко.

Ладонь Абигейл уже некоторое время лежала на ручке двери, но она смотрела на меня, дожидаясь сигнала, что мы можем выходить. Когда я распахнула дверцу со своей стороны, она последовала моему примеру. А потом подошла вместе со мной к пруду и наклонилась, чтобы помыть липкие руки, вслед за мной. Как я себе и представляла, лунный свет мерцал на поверхности воды, и она сияла, словно живое дышащее существо. В чернильном небе над головой сверкали бесчисленные звезды. На другом берегу я разглядела полузатопленный причал, заросший водорослями.

– Все в порядке?

Абигейл так долго молчала, что теперь ее безмятежный голос всякий раз сбивал меня с толку. В некотором смысле это производило такое же впечатление, как если бы Пенни открыла рот и произнесла какие-то слова. Я закончила мыть руки, выпрямилась и повернулась к девочке.

– Что ты имеешь в виду?

– Они ссорятся?

Как только мы закрыли дверцы машины, мама начала с отцом разговор, который не предназначался для наших ушей. И, хотя их голоса звучали приглушенно, я успела услышать первые фразы.

– Сначала поездка за мороженым, а теперь ты привез нас сюда. Что ты пытаешься сделать?

– Для разнообразия устроить нам приятный вечер. После всего, что произошло, я подумал, что тебе понравится. И девочки будут довольны.

Так что на вопрос Абигейл следовало ответить «да». Но я считала, что ее это не касается, именно так я и сказала, а потом отвернулась. Пока я смотрела в пруд, она вошла в воду. Я услышала это раньше, чем увидела: плюх, плюх.

Когда я повернулась к ней, Абигейл зашла в пруд по лодыжки. Родители сказали, что мы не будем купаться, но они не запрещали ходить по воде, поэтому я решила сбросить шлепанцы и вошла в прохладную воду, мои ноги сразу погрузились в ил, а острые камушки больно укололи ступни.

– Могу спорить, что в Орегоне все не так, – сказала я, стараясь завязать разговор.

Абигейл провела по воде рукой, подняв волну мути со дна.

– Да, не так.

– Могу я спросить, почему вы там больше не жи-вете?

– Мы все еще там живем.

– Но раньше ты говорила нам совсем другое. Ты сказала, что когда была маленькой…

– Мы жили в одном месте. Вот что я сказала. А теперь мы живем в разных местах. Все они в Орегоне. Но мы бываем там всего несколько недель зимой, когда слишком холодно, чтобы купаться.