Экзорцисты

Прославиться? Я вспомнила, как сильно отца удивил мой вопрос. Дождь промочил его волосы, капли воды падали с ресниц, когда он сказал: «Пожалуй, было бы хорошо показать им, на что я способен».

– Так вот, когда люди оставались в этом подвале, он добавлял разные таблетки в их пищу. Они с самого начала были не в своем уме, а после общения с ним у них возникали новые видения. С мамой происходило то же самое. Он и ей давал таблетки. И Абигейл…

– Откуда ты знаешь?

– Ты думаешь, только ты способна разобраться в том, что происходит? Я наблюдала за ним. Поставила перед собой цель. И однажды поймала его на кухне, когда он толок таблетку и смешивал ее с какой-то едой. Когда я спросила, он сказал, что это обычное лекарство. Но я читала, что написано в инструкциях к лекарствам, которые лежали у него в письменном столе. А после того, как он понял, что я знаю о его мошенничестве, отец возненавидел меня еще сильнее.

Я закрыла лицо ладонями, вспомнив, как плохо себя чувствовала мама и какой она стала непохожей на себя после той поездки в Огайо. Возможно, он так поступил с ней из-за того, что она хотела прекратить их деятельность – как сказал мне Хикин? Или чтобы мама поверила в могущество Пенни и другие его утверждения? Получалось, что именно он виноват в недомогании Абигейл в ту последнюю ночь, которую она провела в нашем доме? Мне нужно было понять так много, но я вдруг услышала, что спрашиваю у Роуз:

– Что ты имела в виду, когда сказала про любовь и ненависть? Ты говорила про папу?

– Нет, я имела в виду себя и Фрэнки, – ответила Роуз. – Это сделало нас демонами. Сначала Фрэнки. А потом меня.

Я ждала продолжения, но сестра снова заплакала.

– Роуз, – сказала я, решив, что разговор пора заканчивать, – я вызову «Скорую». Тебе необходим врач.

Я поднялась наверх, в кухню, сняла трубку с аппарата, висевшего на стене, и не услышала гудка. Я несколько раз нажала на рычаг, но сигнал так и не появился.

Я подошла к холодильнику и трясущимися руками вытащила поднос со льдом, но он оказался пустым. Тогда я схватила несколько палочек фруктового мороженого, завернула их в полотенце и побежала обратно в подвал.

За то короткое время, что меня не было, воздух в подвале изменился. Свет продолжал гореть, и голая желтая лампочка сияла на потолке. По-прежнему сильно пахло влажной глиной. Однако у меня возникло ощущение: что-то изменилось.

– Роуз, – сказала я, прижимая влажное полотенце к ее ноге. – Телефон не работает.

– Сильви, тебе лучше уйти.

– Что? Куда уйти?

– Куда угодно. Подальше отсюда.

– Я тебя не оставлю.

Я услышала какой-то звук за углом подвала, из-за стенки, встала и вспоминала причину, по которой твердо решила спуститься сюда. Я подумала об Эмили Санино, напевающей «С днем рождения». И о торте, который она нам оставила. А еще о свечках. Тогда я обошла обшитую панелями стену и обнаружила там пустую койку со смятыми одеялами. На маленьком туалетном столике возле двери, ведущей на задний двор, я увидела стопку пластиковых контейнеров, оставленных на нашем крыльце.

Я вернулась обратно и посмотрела на сестру, которая села так, чтобы опираться спиной о стену, и пыталась поудобнее пристроить ногу.

– Значит, те звуки, которые я слышала, издавала она?

Роуз кивнула.

– Она провела здесь несколько недель после убийства. Но потом мы решили, что ей следует уйти. Мы больше не могли осуществить наши планы. Во всяком случае, до тех пор, пока ты не вырастешь и не уйдешь, тогда никто ничего не смог бы заподозрить. Но потом…

И вновь я услышала шум у себя за спиной в подвале. Я повернулась и вгляделась в тени, где все еще стояло старое зубоврачебное кресло отца. А за ним электрический щит и провода, уходящие в стену. Тут я поняла, что телефонный провод кто-то перерезал. Я не знала, что делать, и повернулась к Роуз.

– И что потом?

– Но Фрэнки никуда не уехала. Она не смогла. И правда состояла в том, что я не хотела с ней расставаться. Она вернулась, не предупредив меня заранее. В ночь Хеллоуина, пока меня не было дома, а ты оставалась одна, она проскользнула через заднюю дверь в подвал и стала меня ждать. Именно в тот момент ты в первый раз увидела в подвале свет. Я сказала ей, что лучше совсем его не гасить, потому что тогда ты побоишься спуститься вниз, ты решишь, что это как-то связано с мамой и папой и вещами, которые они там делали. Я знала, что ты все еще верила в то, что они нам говорили.

Я немного постояла, глядя на сестру, не понимая, как ей удалось скрывать от меня правду так долго.

– А ты…

– Что я?

– Ты их убила?

Она покачала головой.

– Скажи! – закричала я. – Я хочу услышать, что ты этого не делала!

– Нет, – сказала она, продолжая плакать и трясти головой. – Нет. Нет. Нет. Это Фрэнки. Их убила она, Сильви.

Я похолодела и почувствовала, как дрожь пробежала по моим рукам и ногам к животу. Меня отчаянно трясло, и я ничего не могла с собой поделать.

– Почему ты ее покрывала, Роуз? – прерывающимся голосом спросила я. – Как ты могла допустить, чтобы я подумала, будто видела кого-то другого?

– Потому что я ее любила. А она так поступила из-за того, что любила меня.