Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

В 1609 году немецкий врач Освальд Кропп рекомендовал для лечения чумы «взять труп рыжеволосого человека, нетронутый, чистый, без единого изъяна, возраста двадцати четырех лет, повешенного, колесованного или пронзенного насквозь, который провел один день и одну ночь на открытом воздухе в безмятежное время». (Можно представить, насколько тяжело было отыскать столь специфичный труп… да еще и убитого в солнечный день, ко всему прочему.) Плоть следовало нарезать небольшими ломтями, посыпать порошком мирры и алоэ, а затем пропитать вином. После «просушки на свежем воздухе» плоть приобретет текстуру копченого мяса, что означает, что блюдо готово к подаче.

Врачи полагали, что у человека, который умер от удушения или повешения, жизненная сила в момент смерти вытесняется в верхнюю часть черепа. Бельгийский химик Ян Баптиста ван Гельмонт, живший в первой половине XVII века, объяснял, что после смерти «весь мозг поглощается костями черепа и растворяется в них» – получается своего рода богатое витаминами интеллектуальное рагу. Карл II верил в лекарственную силу человеческого черепа и даже перегонял эликсир из него в собственной дворцовой лаборатории. Однако даже сорок капель такого эликсира не спасли его от смерти[35].

В 1560 году несколько немцев и голландцев, работавших на Королевском монетном дворе в лондонском Тауэре, внезапно заболели – вероятно, от воздействия паров меди. Лечащие врачи верили, что питье из чаш, сделанных из человеческих черепов, исцелит пациентов.

Поскольку в аптечке практикующего лекаря таких чаш не оказалось, было приказано снять с Тауэрского моста давно гниющие там головы предателей. Плоть выварили, черепа превратили в сосуды для питья. Некоторые из рабочих-иммигрантов выздоровели, но большинство умерли, несмотря на все предпринятые меры.

Человеческую кровь тоже активно использовали в лекарственных препаратах. Врачи верили, что в крови обитают духи жизни, и кто бы ни выпил ее, тот впитает саму жизненную силу человека. Подсохшей и перетертой в порошок кровью посыпали раны или же вдыхали ее для остановки кровотечения.

Цирюльник-хирург, который пускал кровь пациентам для лечения различных недугов, продавал ее же другим врачам для создания лекарственных препаратов, получая таким образом двойную плату. Врачи выписывали человеческую кровь при астме, эпилепсии, острой лихорадке, плеврите, чахотке, истерии, судорогах, головных болях, параличах, апоплексии, душевном расстройстве и желтухе, а также создавали противоядия на ее основе.

Больше всех страдали от небрежности средневековой медицины молодые матери. Большинство женщин, благополучно пережившие опасности родов, были обречены скончаться спустя несколько дней от родильной горячки. Во время (и некоторое время после) родов в широко раскрытую матку легко попадают бактерии. Врач же, который погружает немытые руки и скользкие инструменты в тело женщины, невольно культивирует бактерии в этой «человеческой чашке Петри», что часто приводит к смерти вследствие сепсиса.

Мать Генриха VIII Елизавета Йоркская скончалась от родильной горячки через несколько дней после рождения мертвой девочки в 1503 году. Та же болезнь убила двух жен Генриха – Джейн Сеймур в 1537 году, после того как она подарила Генриху долгожданного наследника (будущего Эдуарда VI), и вдову Генриха, Екатерину Парр, когда она в 1548 году родила дочь своему четвертому мужу Томасу Сеймуру Мать Екатерины Медичи, Мадлен де ла Тур д'Овернь, скорее всего, умерла от той же болезни через пятнадцать дней после рождения Екатерины в 1519 году.

Причин послеродовой лихорадки никто не понимал вплоть до 1840-х годов, когда молодой венгерский врач Игнац Земмельвейс из Венской общей больницы занялся изучением ужасающе высокой смертности среди молодых матерей. Он обнаружил, что врачи-акушеры часто приходили в родильное отделение прямо из морга, где до этого проводили вскрытие, их руки и инструменты покрывал трупный сок – и все это попадало в тело роженицы.

Доктор Земмельвейс ввел строгую процедуру стерилизации инструментов и рук, что привело к немедленному снижению смертности – с 18 до 3 процентов. Другие врачи, однако, бурно протестовали. Земмельвейс, утверждали они, не только попусту тратит время, но и оскорбляет их как джентльменов, чьи руки всегда – по крайней мере, метафорически – чисты.

Многие медики осыпали доктора Земмельвейса насмешками и презрением, и, в конце концов, его уволили из больницы, где он спас столько жизней. От такого несправедливого обращения Земмельвейса охватила ярость. В 1865 году в возрасте сорока семи лет он был помещен в сумасшедший дом, а через две недели умер от гангрены, после того как охранники жестоко избили его.

В 1880-х годах немецкий врач Роберт Кох, пионер в области микробиологии, доказал правоту Земмельвейса: именно бактерии вызывают инфекционные заболевания. Сегодня Земмельвейс известен как один из основоположников антисептики.