Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Очевидно, некоторые мужчины мочились даже в королевский кухонный очаг, поскольку Генриху VIII пришлось издать указ, строго запрещающий это. Еще мочились под стены сада, и приятный аромат роз мешался с запахом мочи. Все тот же Генрих VIII повелел слугам нарисовать на садовых стенах красные кресты, чтобы отпугнуть невоспитанных придворных, но кажется, таким образом он лишь отметил им, куда целиться.

Спустя несколько месяцев после смерти Генриха в 1547 году правительство юного короля Эдуарда IV издало прокламацию, запрещавшую кому бы то ни было «…мочиться либо иным образом облегчаться в пределах королевского двора… где гниение может распространяться, нанося ущерб Его королевскому величеству».

Когда голландский гуманист начала XVI века Эразм Роттердамский пишет: «Невежливо одобрять того, кто мочится, либо испражняется» – можно предположить, что он подразумевает «в общественном месте» и пишет это потому, что такова существовавшая действительность. В немецкой книге нравов 1570 года говорится: «Не следует, подобно деревенщине, облегчаться, без стыда или всякой сдержанности, в присутствии дам или же под дверями или окнами придворных комнат».

В 1518 году королю Франциску I вздумалось навестить свою любовницу – прелестную двадцатитрехлетнюю Франсуазу де Фуа, графиню де Шатобриан. Ее тайный любовник, некий адмирал Бонниве, вскочил с постели и спрятался в огромном камине. К счастью, на дворе стояло лето, и очаг был наполнен ароматными сосновыми ветками, за которыми Бонниве и укрылся. К несчастью, этот же камин служил уборной, и прежде чем предаться любовной страсти, король помочился прямо на бедного Бонниве, укрывшегося за сосновыми ветками. Несчастный адмирал промок до нитки и всю ночь провел в неудобной позе, пропитавшись запахом мочи и слушая вздохи и стоны своей любовницы, предававшейся любовным утехам с королем.

Когда португальская принцесса Екатерина Брагансская, которая вела уединенный и благочестивый образ жизни, приехала в Англию, чтобы выйти замуж за короля Карла II в 1661 году, она и ее дамы были потрясены, обнаружив мужчин, беспечно мочащихся по всему дворцу Они жаловались: «И шага нельзя ступить, чтобы не наткнуться в любом углу на следы английской мочи».

Немецкая невестка Людовика XIV Елизавета Шарлотта писала в 1702 году о Версальском дворце: «Люди мочатся на галерее, куда выходит наша комната, в любом углу Невозможно выйти из покоев и не встретить какого-нибудь мужчину, который мочится, стоя там».

В начале XVIII века герцог де Сен-Симон описал случай, как епископ Нойон, проходя мимо Версальской капеллы, испытал «такое сильное желание помочиться», что зашел в верхнюю секцию, предназначенную для членов королевской семьи, и помочился через балюстраду – прямо на освященный церковный пол внизу.

Придворные дамы обычно справляли нужду в ночные горшки, хотя порой этикет препятствовал этому. Во времена правления Георга I одна злополучная фрейлина Каролины, принцессы Уэльской, побоялась, что ее мочевой пузырь лопнет после нескольких часов непрерывного пребывания в компании госпожи. Не имея возможности удалиться, отчаявшаяся женщина раздвинула ноги и помочилась прямо на пол, надеясь, что этого никто не заметит. К несчастью, потоки мочи растеклись по полированным плиткам и едва не затронули изящные атласные туфельки принцессы.

Пока в XVIII веке санитария не пришла хоть немного в норму, королевский двор имел обыкновение менять местоположение примерно каждые две недели. К примеру, Тюдоры переезжали тридцать раз за год, и это было задумано не с целью насладиться новыми пейзажами, а для того, чтобы в отсутствие людей дворцы вычистили от мочи и фекалий.

Французский двор также регулярно переезжал. В автобиографии ювелир Франциска I Бенвенуто Челлини пишет о 18 000 лошадей, которые то и дело перевозят от одного замка к другому сотни повозок, забитых королевской мебелью.

Особенно сложно было держать в чистоте сверкающий Версальский дворец. Здесь жили тысячи придворных и слуг, которые ежедневно облегчались, и все это должно было куда-то стекать, но, к несчастью, поблизости не было никакой реки. Содержимое ночных горшков вывозили на телегах или сваливали в выгребные ямы поблизости, которые приходилось чистить очень часто. Ситуация усугубилась в 1682 году, когда Людовик XIV пожелал сделать Версаль постоянной резиденцией. Хотя он и некоторые приближенные порой перебирались в соседние дворцы (Марли и Сен-Клу), чтобы немного сменить обстановку, двор целиком никогда не покидал Версаль. Чистку каминов, лестничных клеток и церковных полов могли выполнять хорошо или же кое-как – и обычно получалось кое-как.