Элегантная наука о ядах от средневековья до наших дней. Как лекарственные препараты, косметика и еда служили методом изощренной расправы

Жанна была единственной дочерью короля Наварры Генриха д'Альбре и Маргариты Ангулемской, сестры короля Франциска I, а Наварра – крошечным королевством пятьдесят на тридцать семь миль, зажатым между Францией и Испанией. С детства умная и прилежная, Жанна выросла в привлекательную молодую женщину со светло-русыми волосами и бледно-голубыми глазами. Нос у нее был длинный и тонкий, глаза выдавали живой ум, а прекрасную фигуру она сохранила вплоть до самой смерти. Брак, заключенный, когда ей минуло двенадцать лет, был расторгнут, и в девятнадцать она вышла замуж за бравого Антуана де Бурбона, тридцатилетнего герцога де Вандома, кузена нового короля Генриха II.

Антуан был прославленным воином и вошел в жизнь Жанны вместе с запахом вражеской крови и пороховой гари – пьянящий аромат, который большинство женщин находили неотразимым. Современник утверждает, что у Жанны «не было иного удовольствия или другого занятия, кроме как говорить о своем муже или писать ему. Она делает это в компании и оставаясь в одиночестве… и никакой водой не затушить пламя ее любви».

Однако Антуан оказался расточительным донжуаном и к тому же – не слишком умным. Этого хватило, чтобы затушить пламя любви Жанны. После смерти отца в 1555 году она стала править Наваррой как королева, однако Антуан, будучи королем, вмешивался, непрерывно заключал сделки за ее спиной, даже предлагал отдать Наварру под власть Испании в обмен на правление иным королевством (возможно, Миланом). Он не только вызывал отвращение у жены, но и стал посмешищем для современников. Кто-то однажды сказал, что у Антуана «…нет ничего, кроме настоящих женщин и воображаемых корон на голове».

Жанна нашла утешение в новой религии, распространившейся по всей Франции. Некий француз, безвылазно сидевший в Женеве – в истории он остался под именем Жана Кальвина, – разослал своих последователей по всей Европе с простым посланием: все христиане могут общаться с Богом напрямую, без священников и святых, которые бы ходатайствовали за них, и могут читать Библию на своем родном языке. Кроме того, Кальвин сказал, что статуи и картины в католических церквях прямо противоречат библейской заповеди, которая велит не поклоняться изображениям.

Жанна – теперь уже мать Анри, родившегося в 1553 году, и Екатерины, рожденной в 1559 году, – официально обратилась в кальвинизм в 1560 году и посвятила себя служению ему – всей своей свирепой логикой и «пугающим умом», как описывал ее венецианский посол. Она отстаивала свободу вероисповедания для гугенотов, запрещала католические службы в своих владениях и поощряла людей уничтожать изображения в церквях, белить стены и читать Библию на французском языке. Кальвинистские службы теперь велись не только в Наварре, но и по всей Франции – как правило, с попустительства Екатерины, чье политическое мировоззрение можно описать как «прагматический баланс».

Однако гражданская война все равно разразилась, так как гугеноты хотели расширения своих прав, в то время как католики желали, чтоб у гугенотов этих прав не было вовсе. Антуан, несколько раз переходивший в новую веру ради финансовой выгоды, умер, сражаясь на стороне католиков, – вероятно, к огромному облегчению Жанны.

Пьянящий аромат для женщин – запах вражеской крови и пороховой гари.

К 1569 году королевская католическая армия была разорена и истощена голодом, лихорадкой и глупостью собственных генералов. Франция пожирала сама себя, слабея с каждым днем. Екатерина, осознав, что не стоит искать помощи у Марса, решила, что возможно, лучше возложить надежды на Венеру, – и начала уговаривать Жанну согласиться на брак между их семьями.

И вот весной 1572 года Жанна сдалась и приехала в Париж, дабы обсудить детали предстоящей свадьбы.

Они с Екатериной спорили по каждой мелочи: где будет проходить венчание, кого приглашать, кто будет совершать богослужение, какие ритуалы и обряды следует соблюсти.

Измученная бесконечными спорами, Жанна писала Анри: «Не знаю, как вынести это: они царапают меня, втыкают булавки, льстят мне, вырывают ногти – и не отпускают. Меня кошмарно разместили, в стенах покоев проделаны отверстия, и мадам д'Юз [одна из фрейлин Екатерины] шпионит за мной». Со зловещей ноткой она добавляет: «Боюсь, что всерьез заболею, поскольку чувствую себя нездоровой».

Наконец, все было решено. 25 марта Жанна пишет сыну: «Все соблазны будут направлены на совращение тебя во всем, начиная от внешности и заканчивая религией… прошу тебя сопротивляться изо всех сил. Я знаю, что их цель именно такова – они этого и не скрывают». В конце письма она делает приписку – поистине материнский совет: «Постарайся привыкнуть к ощущению волос, стоящих дыбом, – и убедись, что в них не завелись вши».