Электрические методы обогащения. Правдивая история о виртуальных амебах, современном инновационном предпринимательстве и прочей ерунде типа любви и с

Было только одно, что поддерживало силы Санчеса всю эту долгую осень и бесконечную зиму… Заставляло его снова и снова фанатично оплачивать из собственной зарплаты новые жесткие диски взамен сгоревших в своих домашних серверах. Уговаривать друзей из числа системных администраторов установить его программу на своих офисных компьютерах. Спать по четыре часа в сутки, выискивая в Сети подрядчиков, которые могли бы подешевле написать новую версию конвертора для видео… Это было общение с «ИРА», точнее, с Ирой.

Санчес незаметно для себя стал воспринимать свое программное детище как одушевленного равноправного собеседника. Аббревиатура незаметно превратилась в имя собственное.

Гриша жил в таком же безумном ритме, но его личные ресурсы были еще более скудными, и потому Санчес стеснялся брать у него деньги. С других участников «научного консорциума» друзья не брали ни копейки из этических соображений. А точнее – чтобы не делиться с ними коммерческими результатами, если таковые когда-нибудь все-таки появятся.

В «Большом аквариуме» кипела своя жизнь. Шел бурный процесс эволюции. Десятки гигабайт информации ежедневно текли из Интернета на несколько серверов, установленных под столом в маленькой квартире Санчеса. Сотни тысяч новорожденных существ переваривали ее, выстраивая в причудливые многомерные формы. Исходные данные приходилось почти ежедневно удалять – хранить экзабайты информации не было никакой возможности, но взаимосвязи закреплялись в новых видовых популяциях, в странных необычных конструкциях, которые создавали эти популяции. Ежедневно в «Аквариум» запускались все новые и новые существа, выращенные на удаленных компьютерах. Программы, скачанные и установленные как сознательными пользователями, так и ничего не подозревающими охотниками за интернет– дармовщинкой, медленно, но верно поддерживали общий процесс эволюции, саморазвития и совершенствования.

Санчес, Гриша и Гретта часами сидели перед мониторами, изучая разноцветные «рифы», «соты» и «муравейники», построенные неусыпными амебами. Большинство из возникающих структур не имели на первый взгляд никакого логического объяснения, напоминая нагромождение случайных совпадений. Или наоборот – представляли собой очевидные банальные закономерности, легко просчитываемые по традиционным байесовским оценкам и теории Шеннона. Найти им практическое коммерческое применение было бы очень сложно. «Рики Мартин и Дима Билан не годятся друг другу в любовники» или «Три типовых сценария светских скандалов…»

– Надо ограничить доступ «ИРЕ» к светской хронике, – задумчиво отметила Гретта, пробираясь на экране через нагромождения таких структур…

Тем не менее часть новых закономерностей была вполне логичной и интересной. Каждый раз, когда кто-то из друзей натыкался на подобные осмысленные рифы, Гриша отбирал образцы отдельных особей или целых популяций и складывал в «генетическую копилку» для дальнейшего анализа и селекции.

– Нам бы биолога сюда, настоящего… – вздыхал он.

Кризис пошел на пользу

Часы неподвижны, маятник колеблется, а время решительно идет вперед. К началу весны 2009 года Lab34 подросла и наполнилась новыми жизненными силами, как весенние маслянистые почки на ветках тополей в парке перед институтом. Когда Санчес смотрел вперед, он видел там мерно раскачивающийся маятник проблем. Недовольные клиенты, нехватка наличности, проблемы с сотрудниками и напряженные, натянутые, как гитарная струна, отношения между партнерами. Но оглядываясь назад, можно было с удовлетворением констатировать, что компания все эти месяцы двигалась против течения мировой экономики, перескакивая, как форель в ледяной горной речке, с одного бурлящего переката на другой, забираясь все выше и выше – к истокам успеха и благоденствия. Другие компании сворачивали производство, сокращали людей, урезали бонусы, отчаянно отбивались от банковских акул. А Lab34 увеличила штат программистов втрое и арендовала новое помещение на пятом этаже. Когда термин margin call[53] стал входить в обиход и прочно занял свое место в умах обывателей наряду с терминами «инфляция», «ваучер», «дефолт» и «секвестр», Lab34 открыла отдел маркетинга и пригласила PR– компанию поднять свой престиж и повысить узнаваемость марки.

Новое помещение Lab34 было просторным, отремонтированным, с большими окнами, выходившими на запад. За ним как-то само собой закрепилось название «светлая сторона» в противовес «темной стороне» на первом этаже. Роби поставил здесь свой рабочий стол и окончательно перебрался на «светлую сторону» из старого кабинета. «Там я сейчас нужнее», – объяснял он своим сотрудникам.