Электрические методы обогащения. Правдивая история о виртуальных амебах, современном инновационном предпринимательстве и прочей ерунде типа любви и с

В ночь перед возвращением в Москву он застал ее сидящей на кровати. Плечи опущены. Остекленевший взгляд устремлен далеко в море. В руках – что-то белое, похожее на авторучку или электронный градусник. Санчес сел рядом, обнял Полину за плечи:

– Что случилось? Тебе нездоровится?

Она молча показала ему градусник. Там, где на обычном градуснике расположен электронный циферблат, Санчес увидел два пустых окошка. Никаких цифр. Только по тонкой голубой поперечной полоске в каждом окошечке.

Санчес соображал слишком долго, пытаясь понять, что все это значит. Полина по-своему расценила его молчание, ударила кулачками в грудь и разрыдалась, бросившись на подушку. И тут наконец он все понял, бросился утешать, начал что-то лепетать, но ни руки, ни голос не слушались его.

– Я же осторожно… – брякнул Санчес.

Полина завыла в голос, и он благоразумно замолчал. Просто обнял ее так нежно, как только был способен, гладил по волосам, целовал в макушку. Так они, не раздеваясь и не собрав вещи, уснули.

Санчесу опять приснилась Аяна с искаженным ненавистью лицом, растрепанными мокрыми волосами и двумя орущими младенцами на руках. У одного из младенцев было лицо Димыча, второй ухмылялся прямо как Роби. Аяна что-то кричала и ругалась, пытаясь всучить Санчесу обоих младенцев. Он в отвращении отступал, прятал руки за спину. Ребенок с лицом Роби вдруг перестал плакать и низким противным басом заявил:

– А я съел всех твоих амеб!

Санчес в ужасе проснулся. Полина успела раздеться и сейчас спала, уткнувшись в стену и завернувшись в одеяло. Он тоже скинул одежду, принял душ и залез под одеяло. Впервые за все время знакомства они спали спиной друг к другу.

По дороге в Москву они ни словом не обмолвились по поводу злополучных полосок. Санчес долго готовил речь. К семейной жизни они, конечно, не готовы. Но раз судьба дала им такой подарок, то нельзя им не воспользоваться… Он все ждал подходящего момента, чтобы это высказать, но никак не решался.

В аэропорту «Домодедово», пока они, заспанные и уставшие, ждали электричку, Санчес, наконец, глубоко вздохнул и начал:

– Поля, милая! Давай обсудим этот вопрос?

– Я сделаю аборт. Я уже все решила, – не поворачивая головы в его сторону, спокойно сказала она.

– Почему? Может, имеет смысл обсудить со мной? В какой-то мере я тоже имею право…

Полина посмотрела на него красными от усталости и слез глазами, натянуто улыбнулась.

– Сашенька, посмотри на нас. Ты весь в своих роботах. Я учусь на втором курсе. Ты живешь в съемной квартире, я вообще на птичьих правах. Отчим меня в любой момент может выгнать из собственного дома. Какое счастье мы сейчас можем построить? Для тебя, для меня, для… Ты хороший человек, заботливый, ответственный. Ты все сделаешь правильно, все, что нужно для тихого семейного счастья. Но…

Слова давались ей с большим трудом. Она сдерживалась изо всех сил, чтобы не заплакать.

– Но, я не уверена… что… это то счастье, которого я жду… У меня свои планы, мечты, желания. Понимаешь? Ты себя реализовал в своем бизнесе, в своих научных гипотезах. А я – нет. Мне еще все предстоит. И я не готова от всего этого отказаться ради ребенка. И самое главное…

Слезы текли из ее глаз. Выражение лица не менялось, а слезы текли. Беззвучно, не каплями, как Санчес привык видеть у плачущих людей, а пульсирующими струйками, безостановочно. По щекам, мимо подбородка. Стекали за ожерелье, капали на платье. Полина даже не пыталась их вытереть или остановить.

– Самое главное… Что я даже не уверена, люблю ли тебя-я-а-а-а-а!!!

Она, наконец, дала волю эмоциям, накопившимся за двенадцать часов пути, бросилась на шею Санчесу и обняла его так крепко, что ему стало больно и неловко. Он тоже обнял ее и, сомкнув руки на ее худой, как у ребенка, спине, тоже не смог больше сдерживать свои чувства. Под недоуменными участливыми взглядами прохожих они стояли на перроне и плакали, обнявшись, не замечая объявлений диктора, не слыша шипения закрывающихся дверей уходящей электрички…

Работа – лучшее лекарство

Работа – лучшее лекарство от любых душевных мук. Двухнедельное отсутствие обеспечило Санчеса целым ворохом неотложных проблем, сотнями непрочитанных сообщений в почтовом ящике и в социальных сетях.

Среди десятков запросов на просьбу «добавить в друзья» Санчес обнаружил один – от неизвестного с ником Supermacho. Он уже хотел удалить этот запрос как спам, но обнаружил в приглашении пояснительный текст, полностью изменивший его намерения.

Добрый день, Александр! Я родом из России, но в настоящий момент живу и работаю в Университете Кейптауна, на социологическом факультете. Меня очень заинтересовали Ваши работы по проекту «ИРА», я прочитал труды Григория Долгова и Ваши статьи.