Электрические методы обогащения. Правдивая история о виртуальных амебах, современном инновационном предпринимательстве и прочей ерунде типа любви и с

Санчес готовился к разговору несколько дней. Он внимательно прочитал драфт инвестиционного соглашения, которое подготовили юристы. Не то чтобы ему кто-нибудь раньше запрещал смотреть этот документ, но осилить сто пятьдесят страниц сложного юридического текста с многочисленными правками обеих сторон он до этого так и не удосужился.

Теперь прочел. В целом понял. Инвестор брал на себя обязательства вложить около двадцати миллионов долларов в создаваемую на Британских Виргинских островах компанию. У этой компании должны были быть номинальные акционеры – какие-то местные уполномоченные юристы. Никто из существующих акционеров прав собственности на акции компании изначально не получал. По сложной формуле, в результате длинной цепочки действий и только при определенных условиях каждый из основателей мог вступить в права владения своими акциями. Зато Роби, Санчесу и Димычу гарантировалось подписание менеджерского соглашения, подразумевающего зарплату в размере не менее трехсот тысяч долларов в год, корпоративный автомобиль, страховку, возможность получить в компании кредит до двух миллионов долларов на приобретение жилья. Санчес не понимал, зачем нужна была такая сложная и запутанная схема, однако доверял юристам, которые защищали их интересы, доверял значительно более опытному в таких вопросах Роби и деловой интуиции Димыча. Если они были согласны – значит, это выгодно.

Но были и другие условия, которые поставили Санчеса в тупик. Они вообще не подвергались правке, а следовательно, существовали в соглашении изначально и не были добавлены в последний момент, как многие другие. Они были априори согласованы и приняты обеими сторонами как не подлежащие дальнейшему обсуждению.

Первым шел пункт о конфиденциальности. Помимо стандартных формулировок он включал в себя раздел о «технологиях двойного назначения», к которым относился проект «ИРА» и все, что с ним связано. В частности, новая российская компания – преемница Lab34 (в документах ее называли «РусКом» – русская компания, в противовес «ИноКому» – иностранной компании, которую как раз и планировалось зарегистрировать на загадочных Виргинских островах) должна была создать отдел по работе с секретными документами и получить соответствующую лицензию. Все сотрудники должны были подписать сопутствующие бумаги.

Документ строжайше запрещал коммерческое или любое другое распространение технологий «ИРЫ» без письменного согласия инвестора.

«Бред какой-то! Они предполагают, что мы будем развивать компанию, строить бизнес и выполнять все те многочисленные условия, которые они выдвигают нам, только для того, чтобы мы могли вступить в права владения собственными же акциями?!»

Вторым был пункт о смене генерального директора. Им должен был стать Роби.

Еще были странные разделы о регламентах работы, о дополнительных согласованиях стратегии, о не противоречии деятельности компании интересам инвесторов и еще много крайне неприятных вещей.

Санчес начал было выписывать пункты, которые считал неприемлемыми, но бросил на третьей странице. Он также внимательно перечитал всю переписку Роби с инвесторами для того, чтобы понять логику принятия решений. Главный вывод, который он сделал, был очевиден – за долгими и внешне ожесточенными дискуссиями скрывалось нежелание Роби защищать интересы Санчеса как акционера в этой сделке. Он очевидно тащил одеяло на себя, уступая небольшой кусочек Димычу. Санчесу оставалось место на сквозняке. В нескольких местах переписки были видны явные пробелы, косвенные ссылки на другие переговоры, другие версии файлов, которые Санчес не мог найти. Судя по всему, от него что-то скрывали или о чем-то умалчивали.

Именно поэтому Санчес готовился к серьезному разговору тщательно и детально. Нужно было поговорить с Димычем, выяснить его позицию, но тот упорно отказывался замечать своего бывшего партнера. Гриша – последний акционер, чей голос мог бы стать решающим, – теперь тоже был вне игры.

Самое главное – Санчеса мучили сомнения. Он вполне допускал, что Роби действует из лучших побуждений. Ведь он всегда, по первому требованию, предоставлял Санчесу любую запрашиваемую информацию. Быстро, без запинки объяснял любой непонятный пункт в соглашении. В его интерпретации вся картина выглядела стройно и понятно… Но когда Санчес оставался наедине с собой – картина снова рассыпалась под натиском новых вопросов. Самое обидное заключалось в том, что переговоры шли уже долго, и у Санчеса в запасе было достаточно времени, чтобы внимательно прочитать все документы, высказать свои опасения, сомнения… Конечно, очень непрофессионально поднимать волну на самых последних этапах переговоров. Но и оставаться в стороне он больше не мог.

Санчес решился:

– Роби, я как акционер не могу подписать это соглашение…

– Если у тебя есть какие-то правки или пожелания, ты всегда можешь…

– Нет, Роби, мне не нравится сама суть сделки. Речь не о конкретных условиях. Все это очень сложно. Нагромождение каких-то многочисленных юридических лиц, ограничений, обязательств…