Через несколько лет от рака скончался отец Гриши – сказалась работа с радиоактивными материалами. Мать мгновенно превратилась в сварливую старуху, вышла на пенсию и категорически отказывалась бывать где-либо, кроме районного магазина. Она так и осталась жить в Академгородке до конца своих дней, Гриша пару раз навещал ее только для того, чтобы понять – насколько они всегда были далеки друг от друга.
Следующие десять лет Гриша провел вполне однообразно. Почти все время он пропадал на работе. Вечерами читал или снова работал, спрятавшись от семейной суеты на балконе. Жена пилила его, но не сильно – он по первому же требованию выносил мусор, забивал гвоздь или ходил с детьми на прогулку. Большего от него нельзя было ожидать – она и не ожидала.
1991 год стал для него переломным. Гриша вдруг осознал, что жизнь не удалась, что он все время движется по течению и никуда таким образом не приплывет. В институте он достиг максимальных высот – защитил диссертацию, вел активную научную работу, но никаких шансов на продвижение по службе не имел – для этого нужны были навыки политика и менеджера, которыми Гриша не обладал ни в какой мере. Семейная жизнь не доставляла ему удовлетворения – дети не проявляли никаких талантов, к математике и физике были совершенно равнодушны. Впрочем, сын оказался на удивление спортивным и серьезно увлекся хоккеем. Дочь интересовали только подружки, журналы, мальчики и другая жизненная мишура. Оба ребенка учились посредственно, балансировали между тройками и четверками. Жена давно потеряла форму, перестала следить за собой и совершенно не проявляла интереса к мужу.