Эмоциональная зависимость в жизни. Я & Ты

Метафорически это означает, что другой человек является для зависимой личности носителем эмоционального ресурса, и, будучи хронически голодным, он будет искать эмоциональной подпитки везде, где это возможно. При отсутствии возможности получения такой подпитки в отношениях с основным партнером он будет искать другие источники. Моральная сторона вопроса может вызывать у него самого угрызения совести, он может обвинять себя в испорченности и сексуальной неразборчивости, однако дело тут скорее в неразвитости способности переносить дискомфорт и в степени выраженности этого эмоционального дискомфорта, с которым необходимо как-то справляться.

Второй особенностью проживания зависимой личностью потерь является осложненный характер горевания, крайними проявлениями которого являются реакции замершего горя с невозможностью расстаться с объектом привязанности либо отсутствие реакций горя, а также идентификация с покинувшим.

Отсутствие реакций горя выражается в том, что в ситуации разрыва отношений или потери значимого лица человек будто отказывается иметь дело со свершившимся фактом и связанными с ним переживаниями. Обычно вместо этого он быстро находит замену потере. Классическим примером этого является девушка, завершившая отношения с партнером и тут же (в тот же день) вступившая в отношения с другим. Довольно часто в таких случаях можно увидеть, что инициатором завершения отношений является именно она, работая «на упреждение» – «бросая» партнера для того, чтобы не быть брошенной самой. Другим людям и себе самой она может сказать, что встретила, наконец, настоящую любовь, однако на деле за ее поступком стоит острый страх остаться одной и неготовность и/или нежелание иметь дело с потерей отношений и связанными с этим чувствами.

Мне часто приходилось видеть, как хозяева погибших или умерших домашних животных в течение следующих нескольких дней или недель брали в дом нового питомца. Ситуации, конечно, бывают разные, и одно объяснение к каждой из них не подходит, но в ряде случаев это было связано именно со страхом проживания горя и потери, с которым человек боялся не справиться. Наличие перед глазами нового партнера, котенка или щенка будто бы позволяет не соприкасаться с болью и пустотой, которая возникает внутри – однако ведь это совершенно точно не тот человек, кот или собака, которых мы потеряли. Утрачен контакт с единственным в своей индивидуальности живым существом, с которым вас связывала уникальная история отношений, и всему этому пришел конец – именно от реальности этого переживания упорно отворачивается зависимый, потому что оно для него невыносимо.

Расставание, отпускание связи, болезненное само по себе, может быть для нас особенно ужасным, когда мы не разделяем себя с тем, что или кого теряем, ощущая себя с этим кем-то или чем-то в неразрывной целостности. В этом случае расстаться с другим и принять его смерть или смерть отношений означает принять смерть части себя. Такова плата за симбиотичность контакта, за слияние, в котором мы находимся в близости с кем-то или чем-то.

Эта невозможность расстаться, «разжать пальцы», отпустить может быть источником страданий тех, кто должен уйти. Мне приходилось быть свидетельницей тяжелых страданий смертельно больных животных, хозяева которых продолжали болезненное и причиняющее мучения питомцу лечение, которое не могло его вылечить, но лишь оттягивало неизбежный конец.