Энциклопедия заблуждений. Третий рейх

А когда ударили морозы, для немецких бронетанковых войск наступили совсем тяжелые времена. Приходилось отогревать паяльными лампами двигатели боевых машин или разводить под их днищами костры. Таким образом, процедура запуска моторов растягивалась на долгие часы и не всегда заканчивалась успешно. Кроме того, оптические приборы выходили из строя, горючее замерзало, масло загустевало. В довершение всего, танки вязли в снегу, так их гусеницы были без шипов. Сами же танкисты не имели зимнего обмундирования, поэтому немецкие солдаты переодевались в советскую утепленную форму, спарывая кубари и нашивая на нее фашистские знаки отличия.

В немецких танковых войсках присказкой стали слова: «Это вам не Франция!»

Из Берлина тем временем требовали чуда. Гудериан, который сам был автором идеи блицкрига, теперь одним из первых сказал Гитлеру, что надо менять планы: немецкая армия не подготовлена к зиме, поэтому необходимо отойти на более подходящие позиции. Но фюрер не прислушался к его словам — он требовал от бронетанковых войск новых побед. В начале декабря 1941 года передовые отряды немцев вышли к пригородам Москвы. Самым большим успехом Гудериана в зимнем наступлении на столицу Союза стал захват города Калуги благодаря удачному обходу Можайской линии обороны советской армии.

Понимая, что дальнейшее продвижение вглубь страны приведет его войска к уничтожению, Гудериан в ночь на 6 декабря 1941 года приказал своим танкистам отойти от Москвы. Желая сохранить «стальную армаду» для будущих сражений, он опять ослушался начальства. Но если во Франции это сошло ему с рук как победителю, то под Москвой за самовольное отступление с позиций пришлось отвечать. Фельдмаршал фон Клюге написал фюреру донос на Быстроходного Хайнца, обвиняя того в постоянном саботировании приказов высшего командования. Это абсолютно не соответствовало действительности, но Гитлер, разочаровавшись в Гудериане, не пожелал объективно разобраться в деле.

Впоследствии сам «пострадавший» так описывал этот неприятный для него эпизод: «Я был чрезвычайно удручен несправедливым отношением ко мне. Поэтому, приехав в Берлин, я в первых числах января 1942 года потребовал военного расследования моего дела, с тем чтобы опровергнуть обвинения фельдмаршала фон Клюге и дать объяснение своим действиям. Однако Гитлер отказал мне в этом. Свой отказ он ничем не обосновал. По-видимому, никто не хотел внести ясность в этот вопрос».

Такое отношение Гитлера к главному танкисту было не удивительным, ведь на самом деле фюрер всегда симпатизировал не самому Гудериану, а победам, которые тот одерживал или мог одержать. Когда же удача отвернулась от Гейнца Вильгельма, его отстранили от командования войсками и отправили в резерв. Даже когда Лис пустыни Роммель в сентябре 1942 года сообщил фюреру о своей болезни и попросил разрешения вернуться из Африки в Германию, а вместо себя предложил назначить Гудериана, Гитлер ответил отказом. Складывалось впечатление, что звезда германского идеолога танковой войны начала клониться к закату.

Фюрер, лично возглавивший сухопутные войска, с подозрением относился к главному танкисту. При этом он внимательно следил за его жизнью. Когда Гудериан вернулся с курорта, на который ездил поправить здоровье после ратных трудов на российских просторах, ему сообщили, что о возвращении на службу не может быть и речи — таково решение фюрера. Кроме того, Быстроходного Хайнца проинформировали о том, что Гитлер знает о его решении купить дом на юге Германии и не одобряет такой шаг. От лица глав Третьего рейха Гудериану настоятельно посоветовали поселиться на «малой родине», в Пруссии. Вот что пишет по этому поводу сам Гейнц: «Фюрер, однако, слышал, что я хочу приобрести дом на юге Германии. Он знает, что я происхожу из области Варта (из Западной Пруссии), и хочет поэтому, чтобы я поселился там, а не на юге Германии. Он намерен всем тем, кто получил дубовые листья к Рыцарскому кресту Железного креста, предоставить государственную дотацию и прежде всего имение… Мне «следует подыскать себе что-нибудь подходящее на своей родине». После такого сообщения мне, во всяком случае, можно было убрать свой военный мундир подальше и полностью перейти на положение гражданского человека. Однако дело до этого не дошло».

Такое отношение к недавнему герою, которому не уставали петь дифирамбы, показывает, что звание любимца Гитлера к имени Гудериана добавили напрасно. Фюрер любил лишь его «виктории» и при первом же поражении равнодушно отвернулся от создателя бронетанковых войск Третьего рейха.